ресницы, переобуваюсь в красивые сланцы (о, счастье!) и спускаюсь вниз.
Никита вовсю орудует возле плиты. Пританцовывая в такт веселой песне, он сыплет на мясо перец и соль. Початая бутылка сухого красного вина, полупустой бокал – судя по всему, мой будущий муж тоже не очень переживает из-за предстоящей потери свободы.
– Тебе с кровью? – заметив меня краем глаза, интересуется он.
– Нет. Мою порцию прожарь посильнее.
Я подхожу совсем близко и становлюсь рядом с ним у рабочей поверхности.
– Волнуешься? – поддевая стейк специальной вилкой, стреляет в мою сторону зелеными глазами он.
– Есть немного, – улыбаюсь я.
– Сейчас налью тебе «каберне». Помогает расслабиться…
Два ловких движения – и стейки скворчат на сковороде, а второй бокал наполнен до краев.
Из радио что-то затягивает Миша Марвин. Никита вручает мне бокал с вином, подхватывает меня за талию и кружит в медленном танце.
– Тебе что, совсем не страшно? – расслабляясь в его объятиях, заглядываю ему в глаза я.
– В смысле? Боюсь ли я Асада? Нет. Хотя, на всякий случай надо будет поставить бейсбольную биту у входа в спальню.
– Лучше сразу автомат положить. Чтобы наверняка, – обвивая его шею свободной рукой, усмехаюсь я. – Только я не про Асада спрашивала. Я про завтрашнее мероприятие. Ты же еще не передумал?
Никита касается губами моей шеи.
– Нет, – выдыхает мне на ушко он. – Я не передумал, птичка. Если создавать семью, то только с тобой. Мне кажется, у нас все получится идеально. Даже дети.
– Дети? – напрягаюсь я.
– А ради чего тебя притащил к себе домой дед?
– Ну, может, он ошибается, и никаких детей не будет.
– Если их не будет, все сложится вообще отлично… – его губы продолжают скользить по моей шее.
– А где мы с тобой будем жить после свадьбы?
– Немного потусим у деда, а после, когда улягутся все неприятности, вернемся в Москву. У меня есть собственная квартирка. Правда, однокомнатная, но на первое время нам ее хватит. Потом разменяемся, – его зубы осторожно прикусывают мочку моего уха, и я чувствую, как по телу летят тысячи искр.
– А как же моя работа в школе? – от неконтролируемых чувств колени становятся ватными, и я против воли подаюсь ему навстречу.
– О, птичка, в Москве школ – на каждом углу по штуке! – его руки поглаживают мою спину, опускаются ниже, и будущий муж прижимает меня к себе сильнее. – Если захочешь работать, скучать тебе не придется. А если выяснится, что мы с тобой все же ждем детей, о работе придется забыть. Дети – это тоже работа.
Я вздыхаю. Как просто! Еще вчера мы ссорились, будто кошка с собакой, а сегодня обсуждаем совместное будущее и детей, и это не кажется странным.
Песня заканчивается, и Никита, чмокнув меня в щеку, снова нависает над плитой.
– Ты выбрала фильм на вечер?
– Сейчас…
Я забираюсь за барную стойку и придвигаю к себе его сотовый телефон. Отпиваю глоток вина и вбиваю в поисковик: «Крутые фильмы ужасов». Листаю результаты.
– «Фото на память». Не смотрел?
– Нет. Какое эпичное название, – ворочая стейки, смеется Никита. – Кстати, надо купить тебе новый телефон. Сколько можно пользоваться одним на двоих?
– А мой старый ты выбросил?
– Знаешь, когда Асад приставил пистолет к моей груди, я решил избавиться от телефона. Так, на всякий случай. Поэтому придется купить тебе другой. Будет свадебный подарок.
–Эх, теперь рустаграм заново заводить придется, – вздыхаю я. – Тоже на всякий случай.
–Уже потом, когда фамилию сменишь. Ты же возьмешь мою фамилию?
– Возьму.
– Отлично.
Никита улыбается мне обаятельной улыбкой и выхватывает из шкафчика две больших плоских тарелки с орнаментом в виде россыпи оливок.
– Стейки готовы, – расставляя тарелки на банной стойке, сообщает он.
Я с улыбкой слежу за тем, как скворчащее мясо падает на тарелки.
В кухню заходит дедушка. Его льняная рубашка с оборочками заставляет меня хлопать глазами. Где он ее взял? В секонд-хенде?
– О, хорошо, что вы вместе, – поднимает указательный палец вверх он. – Я договорился с дворцом бракосочетания. Церемония состоится завтра, в полдень у нас дома. Предлагаю пригласить профессионалов, чтобы они украсили пляж. Гулять, так гулять!
– Если учитывать тот факт, что я не получу оставшиеся двадцать процентов акций от родительской компании, гулять придется за твой счет, – хмурится Никита.
– Да о чем речь? Я только за! – потирает руки дед. – Сейчас пойду, созвонюсь с нотариусом. Придется внести изменения в завещание. В случае, если у вас с Аней появятся на свет близнецы, ты получишь все мои акции от винного завода и поместье.
– А как же Владимир? – пугается Никита.
– Владимиру достанется только квартира в Москве. О большем пусть не мечтает, пока не покажет мне печать о браке в паспорте и младенца.
– Почему вы так уверенно говорите про близнецов? – растерянно смотрю на дедушку я.
– Потому что это моя мечта. У меня были сыновья, похожие друг на друга, как две капли воды. Никита, как видишь, родился единственным ребенком. Боюсь, больше внуков мне не увидеть. А вот понянчить правнуков я был бы совсем не прочь. Особенно, если бы снова родились близнецы. Тогда я бы умер счастливым.
– Так, дед, давай сразу тему смерти закроем. Ты будешь жить вечно, ясно? – злится Никита.
– Никто не может жить вечно, – вздыхает дедушка. – Но это не значит, что я собираюсь отправиться к праотцам раньше, чем увижу свадьбу своих правнуков!
Мы с Никитой переглядываемся и смеемся. Его мечта – это нечто из области фантастики. Ну, не может одно и то же событие выстрелить через поколение.
– Кстати, дед, – спохватывается Никита, – Аня хотела у тебя кое-что узнать.
– О чем?
Я отодвигаю тарелку в сторону.
–Понимаете, я приехала сюда не просто так. Когда-то здесь жила моя бабушка. И мама… А я каким-то образом оказалась брошенной отчиму. Я ничего не помню из своего детства, и у меня ничего нет, кроме старой
