фотографии, на которой бабушка и мама стоят у странного забора. Там есть подпись, что это их дом в Ялте. И еще у меня фамилия не как у отчима. Почему-то мне оставили фамилию мамы.
– Хм… я всех здесь знаю, Анечка. Сколько тебе, говоришь, лет?
– Двадцать один.
– А фотография? Где она?
– Наверху, в паспорте.
– А как твоя фамилия?
–Чернышева.
– Чернышева?.. А, ну, принеси фотографию… – меняется в лице дедушка.
– Хорошо…
Я соскальзываю с высокого барного стула и со всех ног бегу наверх, в спальню.
Глава 19. Никита
– Что-то не так, дед? – заметив перемены в лице родственника, начинаю волноваться я.
– Очень сильно не так, Никитушка… – протирает морщинистое лицо руками он. – Дело в том, что я знал только одних Чернышевых. В той семье произошла страшная трагедия – дочь и маленькая внучка моей подруги сгорели в машине заживо. Шел разгар девяностых, сам понимаешь – бандитские разборки, дележка территории. Старший сын не захотел уступать бандитам, у него был бизнес – небольшой отель здесь, в Ялте. Вот те и взорвали в отместку машину, когда в ней находились его сестра с девочкой. От тел почти ничего не осталось. То, что смогли собрать, похоронили в одном гробу. Преступников посадить так и не удалось. Дело зависло, а потом его отложили пылиться в архив.
Я сглатываю ком в горле. Аню действительно забыли? Или… похоронили?
– А где сейчас твоя подруга? – едва слышно интересуюсь я.
– После трагедии она прожила всего полгода. Не смогла вынести того, что случилось. Ее похоронили рядом с дочерью и внучкой. А старший сын все продал и переехал в Москву.
У меня в голове сумбур. Если Аню похоронили, то, как она выжила? Что-то определенно не сходится.
– Но как… как Аня оказалась здесь сейчас, если ее похоронили вместе с матерью?
– Не знаю… но, если на фотографии окажутся именно те Чернышевы, о которых идет речь, дело примет совсем другой оборот.
– Не говори ничего Ане до завтра, – прошу его я. – Она станет переживать. Лучше уже после того, как мы распишемся.
– Конечно, я ей ничего не скажу… Только этот ее миллиардер и продажа в гарем – все выглядит очень странно.
Со стороны холла послышались шаги, и вскоре на кухню вернулась Аня.
– Вот, нашла.
– Дай фотографию, – попросил дед.
Птичка протянула ему выцветшую фотографию.
– Ну, да… Все сходится. Аня и ее дочь рядом с семейным отелем, – дрожащим голосом сказал дед. – То-то ты мне знакомой кажешься…
– Они же с нашей Аней, как две капли воды, – таращусь в фотографию я.
– Похожи, да. – Соглашается дед и внимательно смотрит на птичку. – Твою бабушку звали Аней, как и тебя. А мать, на которую ты так похожа, Татьяной. Знаешь, Анечка, я пойду к себе в кабинет, поищу сведения про твою бабушку. Вернемся к этому вопросу завтра вечером или послезавтра утром. Договорились? Мне надо подготовить для тебя исчерпывающую информацию.
– Спасибо… – Аня берет деда за руки и тепло сжимает их. – Даже представить себе не можете, как важно для меня разыскать бабушку.
–Вот и отлично. А пока я буду искать, обещайте мне, что проведете вечер в свое удовольствие. Завтра – ответственный день.
– Да…
Аня с улыбкой смотрит в мою сторону, потом крепко обнимает его за шею и чмокает в щеку.
Мне нехорошо. Она так радуется, потому что верит, что сможет увидеться с бабушкой. Но нельзя говорить ей правду раньше, чем мы поженимся. Иначе день нашей свадьбы превратится в день скорби.
Я пытаюсь взять себя в руки и возвращаюсь к стейку. Только он больше не идет мне в горло. Рассказанная дедом история напрочь отбила аппетит. Аню вместе с матерью подорвали в машине и похоронили. Но как она оказалась жива? Как выжила в момент аварии? И если выжила, почему оказалась у странного бандита Кубышкина, который по какой-то причине стал ее отчимом и даже не поменял девочке свидетельство о рождении?
– Никита, ну что ты так помрачнел? – садится рядом со мной Аня. – Или передумал насчет завтрашней церемонии?
– Нет, что ты! – спохватываюсь я. – Не передумал. Мы поженимся, даже если небо упадет на землю.
– Оно не упадет, – смеется Аня.
– Точно, не упадет. Идем на пляж? Позагораем немного, как раз солнце уже не палит. Глядишь, и дядюшка с твоей подружкой вернутся.
– Идем. Купаться я вряд ли буду, а вот у воды с удовольствием посижу.
Мы быстро управляемся со стейками, вместе убираем посуду и выдвигаемся на пляж. У бассейна я забираю спрей от загара, потому что помню – у Ани обгорели плечи. Как странно – помнить такие мелочи и чувствовать ответственность. Но мне это нравится. Нравится, что она идет рядом со мной и улыбается. Что крепко держит меня за руку, пока мы спускаемся вниз, к морю.
Я расстилаю плед и зачарованно любуюсь тем, как Аня стягивает с себя пляжное платье. Вот она оказывается в белоснежном купальнике. Сладко потянувшись на солнышке, улыбается мне и подходит к воде.
– Холодная, – с сожалением сообщает девушка пару мгновений спустя.
– Надо привыкнуть, и будет уже не так холодно, – я тоже стягиваю с себя джинсы и майку, остаюсь в одних плавках и быстро захожу в воду. – Ну, да, бодрит…
Прежде чем нырнуть, резко поворачиваюсь к Ане и брызгаю ее водой.
Ее визги уже не слушаю, просто со смехом рассекаю волны своими крепкими руками. Мне уже почти не холодно.
Когда я возвращаюсь на берег, Аня сидит на пледе и следит за мной из-под опущенных ресниц. Видимо, что-то задумала в отмщение за то, что окатил ее холодной водой. Чтобы она не задумала, я не дам ей этого сделать. Потому что как полный придурок сейчас начну приставать к ней с мокрыми поцелуями… Да, я такой. Понимаю, что это ужасно, но ничего не могу с собой поделать.
Быстро
