— Вперед! — орал Морган, по-прежнему в первых рядах. Схватка была ожесточенной и очень кровопролитной. Много людей падало мертвыми и ранеными с обеих сторон, но отряд флибустьеров не отступал, нападая со все большим ожесточением. Канониры покинули свои орудия, ставшие бесполезными, и бросились на помощь солдатам, чтобы сбросить в море нападающих и отразить неминуемый абордаж «Молниеносного».
Только палубные орудия гремели, не переставая, хлеща картечью по флибустьерскому кораблю.
На юте, на шканцах, между грот— и фок-мачтой — повсюду шло яростное сражение. Испанцы и флибустьеры смешались, орудуя шпагами, саблями, кинжалами и топорами. Кровь струилась ручьями, собираясь вдоль фальшборта и через клюзы стекая в море.
Вопли раненых, мушкетные и пистолетные выстрелы, «ура!» флибустьеров, крики «Вива Испания!» и грохот пушек образовали страшный, оглушительный шум.
Все оставшиеся в живых люди Моргана были уже на палубе фрегата. В то время как самые смелые яростно бросились на испанцев, отбивая у них каждую пядь палубы, другие забрались на ванты и открыли оттуда мушкетный огонь, который наносил врагам ощутимый урон.
Но схватка была слишком неравная. Несмотря на отчаянную храбрость матросов Моргана, его люди были вынуждены отступить перед превосходящими силами врага.
Еще минута — и они бы погибли. Но Черный Корсар готов был прийти к ним на помощь. Стремясь избежать резкого столкновения, он медленно подвел свое судно к испанцу и бросил «Молниеносный» на абордаж. Искусно направленный, его корабль врезался своим бушпритом в ванты фок-мачты испанца и ударился о борт вражеского корабля с мрачным грохотом.
Бросив штурвал, Черный Корсар прыгнул со шпагой в руке на палубу.
— Ко мне, морские волки! — закричал он громовым голосом. Его флибустьеры бросились за ним, готовые умереть за своего главаря. Несмотря на мушкетный огонь испанцев, они прыгали через фальшборт на фрегат, вопя во все горло, чтобы посеять панику в рядах врага, который мог вообразить, что их в три раза больше, и рассыпались по палубе, как стая голодных волков.
Страшная шпага Черного Корсара прокладывала кровавую борозду в массе сражающихся. Никто не мог парировать его молниеносные удары, солдаты падали направо и налево, мертвые или смертельно раненные.
— Смелее, мои храбрецы! — кричал он. — Ко мне, Морган!
Зажатые меж двух огней, рассеянные этой молниеносной атакой, испанцы заколебались, потом стали отступать, кто на нос, кто на корму.
Ужас, который в ту эпоху вызывали корсары Тортуги, их репутация непобедимых сынов сатаны, нередко парализовывали противника, который бросал оружие без всякого сопротивления, считая его бесполезным. Однако, хоть экипаж фрегата и начал уже отступать перед страшным их натиском, до полной сдачи было еще далеко. Собравшись на полубаке и юте, они оказывали упорное сопротивление, решив сражаться до конца.
На требования сдачи испанцы отвечали выстрелами из аркебуз; однако было ясно уже, что для испанского флага, который гордо развевался над гакабортом, вот-вот прозвонит последний час.
Уже большая часть офицеров пала под меткими выстрелами буканьеров Моргана, и сам капитан был убит страшной шпагой Корсара посреди капитанского мостика. Оставшиеся в живых испанцы бросились на нижнюю палубу и заперлись в кубрике, прочно забаррикадировав двери.
А Корсар, добравшись до гакаборта, ударом шпаги перерезал линь, на котором держался флаг, и штандарт Испании, унесенный ветром, упал в море, исчезнув в волнах Мексиканского залива.
Громкое «ура!», докатившееся до самой глубины трюма, ознаменовало это падение, свидетельствовавшее о полном триумфе флибустьеров.
— Все кончено, — сказал Морган, подходя к Корсару, который с мрачной грустью смотрел на трупы, покрывавшие палубу фрегата.
— Да, но какой ценой! — со вздохом пробормотал Корсар. — Страшно, что приходится убивать людей, к которым у меня нет никакой ненависти.
— Мы мстим за преступления, совершенные Кортесом, Писарро и новыми властителями Америки, — отвечал Морган. — Ужасы, которые творили эти люди, ни с чем не сравнимы.
Корсар молча покачал головой.
— Но не все еще кончено, — убирая шпагу в ножны, сказал он. — Есть еще те, что укрылись в кубрике.
— Им остается только сдаваться, капитан, — ответил Морган.
— Но их много, и они не сложили оружия.
— Мы заставим их сделать это. Там, под палубой, они не смогут долго сопротивляться.
— Новая схватка нам ни к чему. У нас и так тяжелые потери.
— Что будем делать, капитан?
— Попытаемся избежать нового кровопролития.
— Ваши условия, кабальеро?
— Всем сохраним жизнь, и без выкупа.
— Вы потеряете сорок тысяч пиастров. Корсар пожал плечами:
— Оставьте в покое пиастры и ведите переговоры о сдаче.
В то время как Черный Корсар и его помощник договаривались, как избежать новой кровопролитной схватки, флибустьеры заняли все выходы на палубу и взяли дверь кубрика под прицел, чтобы помешать испанцам прорваться.
Те же в свою очередь приняли меры предосторожности, чтобы упорно защищаться в случае нападения. Их было еще восемьдесят человек, и во время отступления они не бросили оружия.
Они, однако, не подумали о том, что есть еще главный люк, через который флибустьеры могли ворваться на нижнюю палубу и открыть там адский огонь. На этот-то люк и надеялся Черный Корсар.
Но сначала Морган решил спуститься к осажденным, чтобы вести переговоры о сдаче.
Он неторопливо сошел по ступенькам и дошел до самого кубрика, словно какой-нибудь беспечный пассажир. Четверо испанских солдат, которые прятались за первым рядом баррикад, прицелились в него из мушкетов, но не стреляли, ожидая команды.
— Опустите оружие! — крикнул Морган, скрестив руки на груди. — Я пришел как парламентер.
— Чего вы хотите? — спросил один из солдат.
— Говорить с вашими командирами.
Лейтенант, который притаился за баррикадой, тут же поднялся.
— Кто послал вас? — спросил он гневно.
— Черный Корсар, — ответил Морган.
— Вы его помощник?
— Имею эту честь.
— И чего вы хотите?
— Я пришел требовать вашей сдачи от имени кабальеро ди Вентимилья.
— Скажите ему, что испанцы умирают, но не сдаются.
— Вы доблестно сражались, и ваша честь спасена, — ответил Морган. — Кому не случалось после смертельной схватки складывать оружие? Сопротивление бывает бессмысленно.
— Но мы готовы продолжить его.
— Вы уже пленники.
— Нас много, и у нас есть оружие.
— Мы обещаем сохранить вам жизнь без всякого выкупа. Никогда еще ни один флибустьер на делал столь великодушных предложений осажденному противнику.
