— Злитесь на кого-то? Надеюсь, что нет — для этого, слава Богу, еще слишком рано, — продолжал Стивен. — Или просто не выспались? Жалеете, что согласились сыграть со мной в карты?
— И вовсе я не злюсь — вам просто показалось, — проворчала Белль, принимая из рук Стивена горячую чашку с кофе. Об их карточной игре она предпочла бы не вспоминать. — Похоже, дождь все еще идет.
— Да, но, так или иначе, придется ехать. Так что садитесь за стол — завтрак уже ждет нас. Только учтите — времени у нас в обрез. Советую поесть поплотнее. Скоро вы сами убедитесь, что полный желудок — залог хорошего настроения. Когда он пустой, то от тряски выворачивается наизнанку, и тогда уж не до веселья.
— С моим желудком все в порядке, спасибо.
— Тогда, вероятно, в этом виновата обстановка. Знаете, Белль, тут я с вами согласен — я тоже заметил, что здешние окрестности мне не по душе. А уж погода! Тоже мне, лето называется! Ладно, будем, надеяться, что к северу будет не так мрачно. Поверьте мне на слово, дорогая, что в Кенте намного лучше, чем здесь. А уж в Лондоне и подавно. Постараемся ехать со всей возможной скоростью, чтобы поскорее выбраться из этих мест.
Белль согласно кивнула. Она была рада уехать отсюда и вместе с тем чувствовала в душе какую-то непонятную печаль от того, что по крайней мере получила ответ на один вопрос. Итак, Лондон и Кент. Ей доводилось слышать о том, что в Кенте довольно мило. Почему-то она почти не сомневалась, что ей там понравится.
Вскоре они были уже в пути. Дождь не переставал ни на минуту, однако Стивен настоял на том, что поедет верхом, предоставив карету в полное распоряжение Белль, тем самым давая ей возможность еще немного подумать.
К несчастью, сколько она ни ломала голову, гадая, чем поднять себе настроение, так ничего и не придумала. Белль по-прежнему собиралась расстаться со Стивеном, как только окажется под надежной защитой «Камней». Правда, вчерашние злоключения слегка остудили ее стремление путешествовать в одиночестве, так что пока им придется побыть вместе. А это означало, что ей надо будет играть роль всем довольной путешественницы, чтобы, упаси Бог, не дать Стивену повода для подозрений. Лишь бы только не переиграть — вот тогда уж Стивен точно заподозрит недоброе, не понимая, с чего она вдруг стала такой сговорчивой.
Не исключено, конечно, что общество Стивена в конце концов даже придется ей по вкусу. Возможно, это ее последний шанс побыть с ним наедине, ведь после ее возвращения домой встречаться с ним было бы неблагоразумно. «Так что нужно ценить эти минуты на вес золота», — вздохнула Белль. Раздосадованная тем, что приходится трястись в одиночестве, да еще наедине с собственными мрачными мыслями, Белль отдернула занавеску на окне и принялась с тоской разглядывать довольно мрачную местность, по которой тащилась карета.
Было от чего прийти в уныние. Поразмыслив немного, Стивен выбрал дорогу, о существовании которой мало кто знал, и теперь их путь лежал в глубь страны. Окрестные холмы, в это время года обычно покрытые пестрым ковром весенних цветов, сейчас, под набухшими дождем тучами, больше напоминали промокшее насквозь и вылинявшее от частых стирок лоскутное одеяло. Угрюмо нахохлившиеся цветы всем своим видом показывали, как они возмущены и этим не прекращающимся ни на минуту дождем, и воцарившимся холодом. Словом, ничто не радовало глаз в такую погоду., . Стивен, стремясь избежать преследования, постарался оставить как можно дальше в стороне населенные места, и в конце концов они забрались в такую глушь, что рядом даже не ощущалось присутствия человека. Казалось, они вдруг оказались на необитаемом острове — или в самом сердце страны, которую, непонятно по какой причине, покинули жители.
Едва перевалило за полдень, когда они наконец добрались до крошечной деревушки с названием Баксвуд. Впрочем, назвать это местечко деревней можно было с большой натяжкой — просто кучка покосившихся серых домишек, разбросанных посреди лугов и торчавших тут и там кустов куманики — единственной ягоды, которая росла в здешних болотах. Дома, тянувшиеся вдоль дороги, казались вымершими. Ни единого огонька, ни слабого движения занавески, которой коснулась чья-то рука, — ничего! Такими же безлюдными казались и дворы: ни овцы, ни даже кошки — похоже, жители покинули свои дома много лет назад.
К счастью, трактир в этой дыре все-таки был. Ветхий домишко, носивший пышное название «Удача Каскера», он, казалось, в любую минуту готов был рухнуть вам на голову. Однако над дверью горел фонарь, тусклый свет которого словно маяк или путеводная звезда, манил к себе заблудившихся во мраке усталых путешественников.
В тот момент, когда Стивен, спешившись, распахнул дверцу кареты, чтобы помочь Белль выбраться наружу, раздался скрип дверей и чья-то темная фигура выросла на покосившемся крыльце. Застыв на месте, человек оценивающим взглядом уставился на приехавших.
Белль с некоторым сомнением разглядывала убогий трактир, почему-то невзлюбив его с первого взгляда. Сразу же бросалось в глаза какое-то непонятное уродство — то ли чего-то в нем недоставало, то ли, наоборот, было что-то лишнее, — но вид его неприятно резал глаз. А унылый, серый цвет, в который он был выкрашен, делал его донельзя отвратительным. На душе у Белль стало еще тоскливее. Хозяин трактира Каскер подвергся столь же критическому осмотру и понравился ей еще меньше. Во всем его облике чувствовалось что-то отталкивающее, он был слишком высок и огромен, чтобы казаться нормальным человеком.
Стивен, успевший к этому времени оценить царившую вокруг мерзость запустения, наконец повернулся к ожидавшему трактирщику:
— Мы с женой хотим остановиться здесь на ночь. Нам нужны комнаты. И нашему кучеру тоже.
— Ваша женушка, стало быть, да? — проскрежетал трактирщик. Его грубый голос неприятно резал слух — ничего более противного она в жизни своей не слышала. — Угу… ну, это полбеды. Только вот комната у меня одна. Была другая, да в ней сейчас спит джентльмен, что приехал еще до вас. Так что придется вашей милости либо ночевать в одной комнате, либо отправляться на сеновал. А кучер ваш может спать в конюшне, там достаточно тепло.
У Белль, как ни странно, словно гора свалилась с плеч, когда она услышала, что Стивен согласился. Неизвестно, что так подействовало на нее: то ли безлюдье и уныние, царившие вокруг, то ли промозглая сырость, от которой все ее тело покрылось ледяными мурашками, но она была до смерти рада, что будет не одна. Даже ложное положение, в которое она попадет, проведя ночь со Стивеном, казалось предпочтительнее тех опасностей, что, возможно, таились в этом зловещем месте.
