ответил солдат и, оттолкнув меня, скрылся в своем купе.
Я был в отчаянии. Мне казалось, что земля перевернулась подо мной. Я наклонил голову вперед и закрыл глаза.
– Ах, Макс, Макс, какой же ты упрямец, – раздался рядом чей – то голос.
Я обернулся и увидел мужчину в шинели. Я так обрадовался ему, что раскрыл перед ним свои дружеские объятия.
– Какая встреча! – сказал он.
– Вы не представляете, как вы мне сейчас нужны!
– Знаю, знаю, – сказал он, – у тебя не получается уговорить солдата.
– Да, – сказал я, – но время пока еще есть.
– Нет, времени почти нет, поэтому я и появился здесь вопреки своим обещаниям.
Я, не понимая что случилось, смотрел на него, а он продолжал:
– У Клары осталось всего несколько минут.
– Как?! – воскликнул я.
– Да, Фридрих ошибся в своих подсчетах.
– Как же вышла такая случайность именно сейчас? – досадовал я.
– Может быть, это совсем и не случайность, – говорил загадками мужчина в шинели.
– Не случайность? – спросил я.
– Скорее закономерность, – ответил он, – ведь эти два друга уже настолько привыкли к совместному существованию в этом вагоне, что больше всего бояться что – либо менять.
Я понимал, что хочет сказать мне мужчина в шинели, но мне не хотелось верить в то, что человек, с которым я только что был так откровенен, способен на такую низость. Я встречал в жизни многое, но, мне всегда казалось, что, как правило, если дело касается детей, люди не способны поступать подобным образом.
– Способны, способны, еще как способны, – сканировав мои мысли, произнес мужчина в шинели, но отложим лирику на потом, если ты, конечно, не передумал выручить Клару.
Весь мой вид говорил сам за себя, поэтому мне не нужно было утруждать себя словами в ответ мужчине в шинели. Он сразу увидел мою решительность и сказал:
– Хорошо, тогда приступим к делу. Ты снова позабыл, что мысль здесь материальна, стоило тебе подумать о том, что разговор с солдатом у тебя не получится, как тотчас, так оно и вышло. Не думай о плохом, настройся на позитивный лад, и все у тебя получится. Неужели трудно самому было об этом догадаться? – немного разгневанно сказал мужчина в шинели и исчез, как будто его и не было вовсе.
Я пожал плечами, почему – то эта наука давалась мне с трудом, я не привык заставлять людей поступать тем или иным образом, лишь усилием своей мысли. Поэтому мне и было это в диковинку. Я не искал легких путей, поэтому и не стремился пользоваться, уж слишком активно, этим подарком. Мужчина в шинели это понимал. И я знал, что он сердится на меня из-за этого, правда, я все равно был уверен, что, в главном, делаю все правильно. Иначе он не вернулся бы ко мне, даже из – за спасения Клары. Не знаю, почему я так решил, но я знал это наверняка. Теперь я понимал, что мне остается снова попробовать убедить солдата убить «фрица», только вот времени у меня почти нет, а значит, я должен стараться изо всех сил представить, что смогу его уговорить. Я, не теряя времени, бросился в купе к солдату.
Солдат с Фридрихом играли в карты. При моем внезапном появлении, они переглянулись и приостановили игру. Я закрыл глаза и изо всех сил попытался представить, что напротив меня находятся очень добрые люди. Когда я посмотрел на них, они улыбнулись мне и предложили сыграть с ними. Я сказал, что у меня есть к ним разговор, но очень мало времени. После чего, я снова попытался уговорить солдата сделать то, что он должен сделать, пробивая его на жалость. Из моей затеи снова ничего не выходило. Солдат предложил мне сыграть с ними в карты, в том случае, если я у них выиграю, то он пообещал мне подумать над моим предложением. У меня не было времени, да и желания играть с ними в карты, поэтому я совсем взбесился и стал кричать на них.
– Как же вы так можете говорить, зная, что у Клары совсем не осталось времени! Если ты сейчас же не прикончишь «фрица», то я прикончу вас обоих!
Они вытаращили на меня глаза. Потом переглянулись. Фридрих махнул на меня рукой, и они продолжили игру, не обращая на меня никакого внимания. Я же понимал, что моя горячность ни к чему не приведет. Надо было действовать совсем по – другому. Я представил, что солдат убивает «фрица», и посмотрел на их реакцию. Они перестали играть. Я понял, что нахожусь на правильном пути. Потом я представил картину убийства снова и снова. Солдат уже потянул руки к Фридриху. Казалось, что они действуют, как зомби. Мне показалось это забавным. Я отвлекся, буквально на секунду, от своих представлений, и тут же они оба накинулись на меня. Я растерялся, но быстро сориентировался и, зажмурив глаза, что было сил, отчаянно представлял, что они отступились от меня, и солдат снова тянет свои ручищи к «фрицу». Я не открывал глаза, пока не услышал голос солдата:
– Я не могу его убить, мне нечем!
Я открыл глаза, солдат спокойно сидел и смотрел на меня. Не понимая, что происходит, я снова попытался побудить его к действию своими мыслями, но у меня ничего не выходило.
– Дай мне что – нибудь, чем я смогу это сделать, – сказал солдат.
Я посмотрел на него и увидел совершенно пустые глаза. Меня охватил ужас, но я совладал со своими эмоциями. Я представил, что в моей руке находится та самая заколка, которую давала мне рыжеволосая девушка. И, тотчас она оказалась в моей руке. Я передал ее Борису Антоновичу. Я думал, что он именно сейчас вонзит ее в шею Фридриха, но он не спешил.
– Прошу тебя, не заставляй меня делать этого, я не хочу отправляться с мужчиной в лиловом плаще.
Я понимал, что отвечать бесполезно, все, что я должен был делать, так это представлять, как он вонзает острие в шею «фрица».
Вдруг раздался стук в дверь. Я должен был сосредоточиться на своих мыслях, но за дверью раздался голос Клары. Я крикнул ей, чтобы она подождала меня за дверью. Она сказала, что поезд сейчас остановится, и я понял, что это конец.
– Я убью его, если ты сам пойдешь вместо меня с мужчиной в лиловом плаще, – сказал солдат.
У меня не оставалось времени на торг, и я закричал, что было сил:
– Я согласен!!!
В тот же миг, рука солдата вонзила заколку в
