Сложившись пополам, Айла наклонилась вперед и коснулась лбом каменного пола. К ее ужасу, слезы, которые она не могла выжать из себя целых сто лет, сами собой потекли по щекам.
Тех, кого с таким трудом ей пришлось защищать — Лавену и Гранию, она лишилась. И даже если бы ей захотелось сбежать от Дейрдре, у нее этого не выйдет. Она была точно так же скована по рукам и ногам, как и Фелан.
— Айла?
Она заморгала, услышав его тихий голос, и подняла голову. Фелан сидел на корточках и хмуро наблюдал за ней. Лить слезы само по себе плохо, но еще хуже рыдать на глазах у свидетеля.
Айла отвернулась и вытерла глаза, потом неуверенно поднялась. В голове все так же пульсировала боль. Держась рукой за стену, чтобы не упасть, она повернулась к Фелану. Все поплыло перед глазами, а остатки боли будут преследовать еще несколько дней, она знала это.
— Скажи, что сейчас произошло? — требовательно спросил Фелан.
Как-то так получилось, что невинный мальчик превратился в мужчину и Воителя. Она наклонилась подобрать чашу и кинжал, учащенно дыша, чтобы остановить позывы тошноты.
— Не важно.
— Нет, важно, — настаивал он. Его золотистый взгляд пронзил ее. — Ты же мучилась от боли.
Говорить об этом не хотелось, но поведение Фелана поразило ее. За минуту до вторжения Дейрдре он был готов убить, а теперь его голос был тих, он перестал на нее рычать.
Облизнув пересохшие губы, она сглотнула.
— Можно я наберу твоей крови?
Вздохнув, Фелан кивнул. Она не стала терять ни секунды, подошла к Воителю и сделала надрез у него на запястье. Кровь полилась в подставленную чашу.
Айла осторожно держала ее на весу. Нельзя было пролить ни капли. Однажды с ней такое случилось, и пришлось резать еще раз. Заявиться к Дейрдре без чаши, полной крови Воителя, — об этом не могло быть речи.
— Это была Дейрдре, да? — спросил он.
Айла посмотрела ему в глаза.
— Зачем тебе нужно это знать?
— Все, что мне известно, я услышал через камни этой проклятой горы. Я уверен, что Дейрдре самое отвратительное существо на земле, но не знаю, кого она держит в застенках, а кто служит ей добровольно.
Рассеченное запястье затянулось раньше, чем ей удалось наполнить чашу целиком. Однако Айла решила не наносить ему вторую рану. Ее так и так накажут: одним наказанием больше — разница небольшая. Поставив чашу у двери и положив рядом с ней кинжал, Айла обернулась к Фелану. Дейрдре говорила ей, чтобы она беседовала с ним, — это она и будет делать. Если бы только Айла могла избавить его от цепей или вернуться в прошлое и все изменить…
— Дейрдре — воплощенное зло. Подобных ей называют драу. Она владеет огромной силой, которая сможет дать ей власть над миром.
Фелан стиснул зубы.
— И что, никто не выступил против нее?
Айла хотела было рассказать про Маклаудов, но вовремя остановилась. У него может появиться ложная надежда…
— Кое-кто попытался, но напрасно.
— Тут есть и другие… Такие, как я, правда ведь?
Она кивнула.
— Ты видел нескольких, которые спускались сюда.
— Я видел одного. У него кожа королевского синего цвета.
— Значит, Уильяма. Он готов на все ради Дейрдре.
Обдумывая ее слова, Фелан покрутил плечами, размял ноги.
— Другие Воители похожи на меня?
Айла прислонилась к каменной стене.
— Кое в чем. Все Воители меняют свой облик, как и ты. Все вы разных цветов, это зависит от бога внутри вас. Те, кто против Дейрдре, позволяют своему богу появляться только в момент сражения с ней. Неужели ты этого не знаешь после стольких лет, проведенных здесь?
— Я не спрашивал, никто и не рассказал.
Если до разговора с ним Айла чувствовала себя ужасно, то теперь ей стало еще хуже. Подсознательно она держалась от Фелана на расстоянии, потому что постоянно помнила тот роковой день, когда предала его.
— Ты должен кое-что уяснить, — сказала она. — В каждом Воителе заключена разная сила, в зависимости от его бога.
Стоило ей закончить фразу, как темные сырые стены вдруг исчезли. Вокруг нее разлился солнечный свет. Она стояла на склоне холма в высокой траве, ощутила аромат цветущего вереска и чертополоха. Подняв глаза, она увидела бескрайнее голубое небо без единого облачка, солнце согревало ее.
Она понимала, что все это устроил Фелан. Не знала как, но ей было настолько хорошо, что ни о чем не хотелось спрашивать.
— Другие Воители способны на такое? — поинтересовался узник.
Она повернулась к нему и захлопала глазами. Куда подевались цепи, золотистая кожа, а вместе с ней клыки, когти — вся эта воительская оснастка? Она увидела отражение того мальчугана в карих глазах, разглядывающих ее сейчас.
Перед ней стоял мужчина с черными волосами, свободно откинутыми за плечи. Он был настолько хорош собой, что Айла не смела поднять на него взгляд. Его отлично развитое литое тело не было огромным, как у некоторых Воителей, но в нем чувствовалась незаурядная сила.
— Как ты это сделал? — спросила она.
— В этом и есть моя сила.
Фелан протянул к ней руки.
Айла закрыла глаза.
— Пожалуйста, перестань.
— Почему? Разве ты предпочитаешь тьму?
Она предпочитала солнечный свет. Даже короткое пребывание на солнце потом еще долго заставляло ее мучиться от тоски.
— Умоляю тебя, — прошептала она.
— Открой глаза, Айла…
Когда она решилась на это, ее снова окружал мрак. Прерывисто дыша, она долго не могла прийти в себя.
— Значит, у каждого Воителя своя, отличная от других, сила, — сказал Фелан. — Сколько их тут?
— Много. Некоторые сошлись с Дейрдре. Тех, кто против нее, держат в заключении в донжонах.
Улыбнувшись, Фелан обнажил клыки.
— Но не всех же держат тут, ведь так? Есть те, кому удалось сбежать и спастись от Дейрдре и вирранов.
Это было так. Айле не хотелось лгать, но она не была уверена, что готова сказать ему правду.
— Твое молчание красноречиво, — усмехнулся он. — Зачем ты выбрала сторону Дейрдре?
— Затем, что у меня не было другого выхода.
— Выход есть всегда.
Айла рассмеялась и покачала головой.
— Если бы все было так просто. Подозреваю, что скоро у тебя будет масса посетителей. Будь осторожен, Фелан. У Дейрдре есть план, как использовать тебя для завоевания мира.
Взяв в руки чашу и кинжал, Айла направилась к лестнице.
— Ты тоже береги себя! — крикнул Фелан ей вслед.
Глава 16
Куин понял, что пропал, когда проснулся и не смог оторвать глаз от Маркейл. Ему удалось встать и не разбудить ее, а теперь все, что он мог, — только стоять и смотреть на нее, пока в голове проносились картины их близости минувшей ночью.
