нами, осыпав мелкими осколками битого стекла. Я только смахнул его руку, продолжая пристально смотреть на отшатнувшуюся девушку.
— Ты можешь мне не верить, но я понятия не имею, что можно купить даже на один серебряный рубль, потому что у меня никогда не было карманных денег и мне никогда не приходила в голову мысль о том, чтобы заскочить в магазин твоего отца и купить печенюшек. Поэтому засунь, пожалуйста, свой буржуазный снобизм в одно интересное место, и попробуй понять одно: я не знаю ничего о внешнем мире, особенно, если он расположен далеко от моего поместья. А теперь найди хоть одну извилину в своём мозге не искалеченную стереотипами и пойми простую истину: вам в этой поездке предстоит меня учить. — Я понизил голос почти до шёпота, который всё равно было слышно в воцарившейся тишине.
— Дима, — осторожно позвал меня Егор, когда по стенам пополз иней, и стало заметно холоднее.
— Вам придется меня учить практически всему. Потому что я очень сильно сомневаюсь, что вообще смогу найти эту самую таверну, про которую ты мне говорила. Если только это не сделает мой пёс по запаху. А где он кстати? — я обернулся, пытаясь найти Гвэйна, вспоминая, что последний раз его видел вчера вечером.
— Дима, — Егор ухватил меня за рукав рубашки и развернул к себе. — Успокойся! — он положил руку мне на плечо и сильно сжал. От боли я сразу же пришёл в себя. Холод исчез, а я стоял тяжело дыша, не сводя взгляда с девушки. — Иди, собирайся, я тут с Вандой немного пообщаюсь. Иди-иди, — и он подтолкнул меня к выходу из класса.
— Почему меня сделали старшим, а не тебя? — вырвалось у меня, когда я уже открывал дверь.
— Значит, так было нужно, — пожал плечами Егор. — Троицкий не дурак, он наверняка знал, что делал.
Конечно знал. Не удивлюсь, что это от большой любви к своему крестнику было сделано. Или отец подсказал, что крестника всё ж надо любить и заботиться о нём. Только он не совсем понимает, что значит забота Тёмного. Кинуть в гущу событий и пускай барахтается. Выплывет — молодец, хорошая поросль растёт. А если погибнет — ну бывает, естественный отбор во всей красе.
Я выскочил из класса и побрёл к помещениям Первого факультета. И чего я так на девчонку набросился? Она же действительно ничего про меня не знает. Но судить себя по среднему знаменателю я никому не позволю. Пускай сначала разберётся что к чему, а потом уже делает какие-то выводы.
В гостиной практически никого не было. Только несколько выпускников демонстративно собрались небольшой группкой, открыв шаманское, чтобы отметить окончание обучения. Понятно, все уже разбежались по спальням собирать вещи, чтобы утром к назначенному времени быть готовыми к отъезду. В связи с этой практикой все празднования окончания учебного года отменились, а выпускники и вовсе решили собраться всем курсом вне территории Школы. Об этом я услышал мельком, когда поднимался наверх.
В своей комнате я достал чемодан, который мне любезно предоставили в поместье Демидовых. Вытащив все вещи из шкафа и тумбочки, я кое-как сложил всё это в чемодан. в процессе сборов, я не переставал удивлять, как у дворецкого получилось засунуть такое количество вещей внутрь относительно небольшого чемодана без особых проблем, ещё и место свободное оставить.
Мне кое-как удалось утрамбовать всё, что у меня было. Подумав сунул в чемодан несколько книг и конспектов. С трудом закрыл крышку и приподнял чемодан. Мда, надежда на то, что это артефакт не оправдалась. Вот Демидовы жлобы, нет, чтобы такому дорогому гостю артефактный чемодан подарить, который вес уменьшает. Ну ничего, на этой модели есть выдвижная ручка и колеси, так что тащить будет не слишком сложно, несмотря на неподъёмный вес.
Сунув в боковой карман билеты на поезд, я подумал и те билеты, которые должны были везти нас обратно, положил во внутренний карман лёгкой куртки, чтобы, не дай Прекраснейшая, не потерять.
После этого обратился к лежащему на кровати Гвэйну. Оборотень зашёл в комнату в тот самый момент, когда я воевал с чемоданом и сразу же рухнул на кровать.
— Ну, и где тебя носило? — грозно спросил я, а потом махнул рукой. — Чего я спрашиваю, всё равно ты мне не ответишь. Но готовься, завтра мы поедем в потрясающее место, со звучным названием «Два Дубка», — Гвэйн внимательно на меня посмотрел и кивнул, а затем положил голову на лапы и задремал.
Я последовал его примеру. Уснул практически сразу, как только голова коснулась подушки. Спал я плохо, постоянно просыпаясь. Мне даже снились какие-то сны, но содержимое их я не помнил. Единственное, что не давало покоя — это чувство неотвратимо приближающейся беды, к которому начали примешиваться ощущения смертельной опасности. С тех пор, когда я впервые это почувствовал на занятиях с Лазаревым похожих ощущений больше не возникало. Но тогда и не произошло ничего страшного и непоправимого, следовательно, и сейчас беспокоиться не о чем.
Утром меня разбудил Гвэйн. Плохо соображая, что делаю, я поплелся в туалет. Унитаз мне починили, а вот душ нет, поэтому я всё ещё ходил мыться в ванную комнату декана Первого факультета, которого всё ещё не ввели в штат.
Лео однажды надоело постоянно выдавать мне ключи, и он просто сделал дубликат. Роман тогда ещё очень долго шутил на тему: «А не ввести ли в традицию — взрывать собственный душ, чтобы потом пользоваться всеми привилегиями, которые можно найти на нашем факультете». Лео вяло отмахивался, и ключ отдал.
К счастью в туалете была раковина, где я умылся и даже умудрился помыть под краном голову. В голове немного просветлело, я ещё раз проверил чемодан, чтобы ничего не забыть, свистнул Гвэйна и пошёл искать своих друзей по несчастью, входящих в мою тройку.
Ванда уже ждала нас в холле возле выхода из школы. Удовольствия от этой встречи я не испытал, но засунул поглубже свою неприязнь, куда-то рядом с правилами этикета. Мне ещё полных четыре года придётся общаться с этой особой. Так что надо терпеть и попытаться, если не подружиться, то хотя бы начать нормально переносить друг друга. Егора на горизонте пока не наблюдалось.
— И как мы попадём на вокзал, чтобы сесть на поезд? — спросил я в пустоту, осматриваясь по сторонам. — Через болото на своих двоих пойдём? Тогда я пас. Там грязно,
