с Вандой до нашего распределения практически не общался. — А какая специализация? Защита или нападение?
— Наблюдение, — довольно резко ответила Ванда. Щёчки сразу же окрасились в бледно-розовый цвет, что придало ей привлекательности. — Кто со мной заниматься будет, я же не принцесса с Первого, — она усмехнулась. Ну, что тут сказать, в чём-то она всё-таки права. Одного Сашиного имени хватило, чтобы решить проблему с перевозкой Гвэйна. А на Первом учатся девушки с не менее известными именами, чего уж там. Ванда тем временем продолжала. — Ну хоть держать в узде дар научат, да силу рассчитывать, и то хлеб. Хотя сомневаюсь, что во мне так много силы, чтобы ненароком разрушить Тверь.
— Можешь с нами заниматься, — я зевнул. — У меня много книг от моих предков осталось. Может, и для тебя что-нибудь найдётся, ведь истина-то не в силе, истина в мастерстве! — я поднял вверх указательный палец, а Егор тихо рассмеялся.
— Посмотрим, — неопределённо ответила Ванда. — А то, может, нас друг от друга к концу практики тошнить начнёт.
— Ага, посмотрим. Только не забывай, что говорил начальник Государственной Службы Безопасности, нам в тройке работать предстоит до окончания выпуска, — и я всё-таки отрубился, даже не услышал, что на мои слова ответила Вишневецкая.
Начальник состава не соврал. Поезд действительно за эти два дня много раз останавливался. Некоторые остановки была довольно длинными. Я вполне успевал выгулять Гвэйна, а более опытные, чем я, Ванда с Егором покупали нам еды. Я бы, например, поел прямо в поезде в вагоне-ресторане. Но мои спутники, к счастью, не позволили мне этого сделать. У нас режим экономии, о которой я имею лишь смутные представления.
Последняя ночь прошла спокойно, и утром в восемь часов мы вылезли на перроне вокзала Камызяка.
Оглядевшись по сторонам, я неуверенно произнёс:
— И что дальше?
— Можно узнать, ходят ли автобусы по деревням, — Егор огляделся по сторонам и решительно двинулся в сторону автовокзала, который располагался рядом с железнодорожным.
— Почему нас никто не встречает? — Я в очередной раз огляделся по сторонам. Было пусто. Даже с поезда сошли только мы. И стоянка на сей раз заняла всего лишь пару минут. Наверное, для того, чтобы нас высадить. Я посмотрел в сторону удаляющегося поезда, оставившего нас на перроне в гордом одиночестве. — Это как-то неправильно, не находишь? — спросил я у Ванды, предоставив Егору заниматься делами. Ну а что, я же старший группы. Значит, должен уметь руководить, или хотя бы делать вид, что всё идёт согласно моему мудрому плану.
— Да потому что мы никому здесь не нужны. Можно даже сказать, что мы свалились на голову бедному старосте, и он совершенно не горит желанием видеть нас, — Ванда, нахмурившись, смотрела на подходящего к нам Егора. — Ну что?
— Это издевательство какое-то, — Дубов бросил рюкзак на землю. — В Два Дубка не просто не ходят автобусы, туда вообще невозможно добраться на машине, если только у вас не вездеход. Ну, можно ещё на тракторе, но отсюда эта глухомань на расстоянии тридцати километров расположена.
— И как мы будем добираться? — я сел на свой чемодан. — Пешком?
— Как вариант. Тогда треть практики мы проведем в дороге и не будем никому мешать и нарушать размеренную жизнь жителей Дубков, — усмехнулась Ванда и бросила свою небольшую сумку на землю, подняв небольшой столб пыли, от которой я чихнул.
— У тебя там что, гири? — спросил я с любопытством.
— Почти, — ответила она, поворачивая голову на шум, в этом пустынном месте показавшийся неестественным и громким.
Последовав примеру друзей, я обернулся и замер, увидев чудо из чудес. Я увидел самую настоящую лошадь. Протёр глаза, но лошадь продолжала бежать по улице, а сзади к ней была привязана телега. Хотя, возможно, телега и не была привязана, я не разбираюсь в отношениях телег и лошадей.
— Я в шоке, — сообщил я, преимущественно обращаясь к Егору. Как относиться к Ванде, я пока не решил.
— Это может быть выходом, — Дубов, закусив губу, смотрел на Живую Лошадь, словно она была чем-то несущественным. Но ведь это же лошадь! — Мы не потянем покупку лошадей, да и ездить на них мы не умеем. И с телегой, кстати, тоже не умеем обращаться. Эй, стой, — он замахал руками и побежал за мужиком, сидевшим в телеге и уверено рулившим своей лошадью.
Мы с Вандой переглянулись, я поднялся с чемодана, и мы пошли следом за Дубовым.
— Вы, случайно, не в Два Дубка едете? — уже спрашивал Егор у остановившегося мужика.
— Та, нет, я чуток дальше к Козьей роще, — мужик махнул рукой в сторону, полагаю, этой самой Козьей рощи. Нормальные у них здесь названия, оригинальные.
— А вы не могли бы нас до Дубков подвезти? — присоединилась к переговорам Ванда, у которой в голосе появились просящие нотки.
— Та почему не могу, могу, — мужик добродушно кивнул головой. — Усе равно порожняком пру. Всех поросей распродал.
— Мы заплатим, — неуверенно встрял я.
— Та, разберёмся. Забирайтесь, — он махнул рукой к себе за спину.
Мы переглянулись и полезли в телегу. Кроме вороха соломы, на дне ничего не было. А запах стоял такой, что лично мне сразу стало понятно, где именно ехали удачно проданные пороси.
Эти тридцать километров я запомню надолго. Меня так ещё ни разу в жизни не швыряло и не колбасило. Дорога тянулась через лес, но называть это нечто дорогой лично у меня не поворачивался язык. Скорее, это была просека, вырубленная между деревьями. Причём вырубали просеку пьяные дровосеки, шедшие в этот момент за не менее пьяной лошадью. Вот как шли, так и прорубили. Я прикинул: если бы эта дорога была прямой, то путь до Дубков составил бы не тридцать километров, а максимум пятнадцать.
Лес, правда, был хорош. Но я под расстрелом не пошёл бы в него в одиночку. Высоченные деревья, которым просто не могло быть столько лет, сколько могло показаться, глядя на их ширину и высоту. Здесь раньше не было таких лесов, а когда они появились, то началась борьба за выживание, приведшая к тому, что деревья в погоне за солнечным светом вымахали размером с древние замки.
Но исполины, «подпирающие небо», всё же составляли не основную часть леса. Было здесь
