ноги на пол Элька, кровать, шкаф, стол, кусок пола – посреди пустоты. Свода я не видела – вверху мир превращался в такое же ничто.
И это оказалось невероятно жутко. У меня тут же мурашки побежали по спине и рукам. Я отшатнулась обратно, но словно ткнулась спиной в мягкую резину – пустота не пустила, но и не ужалила меня, и при этом я не могла опираться на нее – что-то пружинило и отбрасывало меня обратно.
«Роберт меня видит. И Аринелла», - напомнила я себе.
Элька теперь рассматривала меня – ее чудесные серые глаза выглядели, как и раньше. Локтями она упиралась в собственные колени, колесом согнув спину и широко разведя ноги, как извозчик на козлах. Губы кривила трагическая ухмылка.
-Ужасное место, - вырвалось у меня. Я подождала ответа, но девушка так же молча изучала меня. В ее взгляде не светилось ни малейшей симпатии. Аккуратно, словно имела дело с диким зверем, я сделала к ней несколько медленных шагов. Затем неуверенно присела на кровать, не желая устраиваться в кресле, уж больно близко к Эльке оно стояло. – Привет. Ты меня помнишь?
-Я, по-вашему, умалишенная? – зло сощурилась Элька.
-Нет. – Я боялась смотреть ей в глаза. – Это темница, а не палата.
-В исцеляющем корпусе, - усмехнулась Элька. – Могла бы сыграть беспокойство за меня.
-Мне не нужно притворяться. Я очень боюсь за тебя.
-Да ну? – медленно подняла она подбородок. Мне показалось, что Элька хотела вскинуть голову, но заговор не дал ей сделать этого быстро. – А я совсем не боюсь за тебя. Ты быстро нашла покровителя, предав нас, верно?
-Забавно, - уязвленно ответила я. – А я думала, это меня предала подруга, к которой я обратилась за помощью и которая хотела меня пытать.
-Позор мне, - оскалилась Элька. – Ты думала, спутаешься с этой темной мразью – и среди воинов света к тебе будут относиться по-прежнему?
-Воинов? – подхватила я. – С каких пор мы воюем? Насколько я помню, в Обители лечили и учили.
-Любая борьба за свет – против незнания, болезни или смерти, - является борьбой.
-И я в твоих глазах – дезертир, - понятливо склонила я голову.
Покрывало под моей ладонью стало влажным от пота.
-Так ты понимаешь, какую рану всем нанесла.
Речи Эльки звучали безумно – и все же меня не покидало ощущение, что она вполне себя осознает. Подруга вела себя, как обычно, только жестче.
И я решила броситься в прямую атаку:
-Всем – это тебе и паразиту внутри тебя?
Повисла тишина. Элька неспешно провела пальцами по волосам, откинула назад легкие пряди. На круглом лице играла торжествующая улыбка.
-Тебя обманули, - наконец констатировала она. – Келлфер, как демон, одурманил тебя. Выставил нас безумцами.
-Так лучше, чем думать, что ты хотела меня допрашивать, - нашлась я. Спорить с ней ощущалось бесполезным.
-Я хотела. Не потому, что перестала любить тебя, Лариана, - неожиданно смягчился высокий голос Эльки. – И не потому, что потерялась в том великом, что стало частью меня, даже если ты решила по скудоумию своему, что меня подчинили. Просто на кону намного больше, чем ты думаешь. Дело света почти задушил… - Она скривилась, будто проглотила горсть горькой соли. – Келлфер. Он начал разрушать тех, кто мог бы изменить наш мир к лучшему, понимаешь? Это намного больше меня, тебя, наших отношений. Больше даже Теа. Больше всего, что мы могли бы сделать за свою короткую бессмысленную жизнь.
-Что именно? Превратить всех в носителей?
-Ты не понимаешь, что это значит.
-Не понимаю, - охотно согласилась я. – Объясни.
-Сядь ко мне ближе. Я не прокаженная.
Я сжала зубы. Затем встала, гоня страх, и решительно опустилась во второе кресло. Только руку небрежно положила на спинку, чтобы иметь возможность быстро вскинуть ладонь вверх.
-Что это значит?
-Это симбиоз, - повторила слова Аринеллы Элька. – Я стала иной. В меня вошло божество, я стала его сосудом и орудием. Весь мир открылся мне разом. Знания, потерянные тысячелетия назад в других мирах и даже сферах. Мне стали видны тонкие переплетения волокон материи и духа. Мне не нужен был тайный язык, чтобы нести свет. Я только думала – и все сбывалось. Только очень чистая, сильная, готовая служить свету душа может соединиться с чем-то столь прекрасным. Это не наказание. Смотри.
И она завела ладонь за затылок. В пальцах блеснула заколка – металлическая, коническая с зазубриной на конце, - из тех, которыми прокалывают пучки. Элька поднесла ее к своему глазу – и медленно вонзила прямо в глазницу, не прекращая улыбаться.
Я вскрикнула и закрыла лицо руками. А потом бросилась к ней, желая отобрать проклятый предмет, но Элька уже вытащила его. Она показала мне влажные зазубрины, от вида которых меня затошнило.
-Мне даже не больно.
На меня смотрели два целых глаза.
-Как?
-Тело изменилось. Связи между его частицами стали плотными и имеющими память. Меня теперь очень сложно ранить или убить.
«Келлферу удалось».
-Теа такая же?
-Теа была первой, кто понял, что нам под силу изменить мир. И она тысячекратно сильнее меня. Ей открыты знания, о которых я пока даже не слышала. Но услышу.
-Ты веришь в это, - больше для себя проговорила я. Мерзкая заколка со звоном упала на столик и, прокатившись, оказалась на полу, совсем рядом с моей туфлей. Я подавила тошноту и желание пнуть отвратительную вещицу подальше.
-В то, что мы можем изменить мир? Как ты веришь в возможность исцеления – ведь знаешь, на что способна. Теа делает это медленно, аккуратно, бескровно. Путем Света.
Некоторое время мы молча сидели друг напротив друга. Меня тошнило, а на краю сознания билась шальная мысль, что в словах Эльки есть какой-то смысл, ведь если подобная сила не подчиняет, но попадает в руки кого-то достойного… Например, Ула. Она точно принесла бы в мир очень много добра.
«Если не подчиняет, - оборвала я себя мысленно. – Цион назвал нас культом. Культ разрушает личность».
Вспомнив о том, что нас слушают, я храбро спросила, надеясь, что это прозвучит естественно:
-А если я бы хотела быть сосудом?
-Я все еще не умалишенная, Лариана. Ты же лжешь, чтобы я рассказала тебе о ритуале, верно? – Элька откинулась назад, задрала голову, и теперь я вместо лица видела ее горло. – Но тебе же хуже. Я накажу тебя правдой, ужас которой
