Я растерянно поглядела на Улу: она тактично стояла к нам спиной. Роберт что-то приказал Валросу, и тот, отчаянно жестикулируя, отчитывался. Почему-то мне вдруг показалось, что раз нас никто не видит, можно сделать какую-нибудь отчаянную глупость – и я потянулась вверх к мужчине.
Мои губы не опалил его поцелуй, и внутри будто что-то завыло. Вместо того Келлфер коснулся губами моего носа и прошептал мне на ухо:
-Ты пьяна. Не хочу, чтобы ты потом жалела. И так себя съешь за все, что мне наговорила.
Он дышал тяжелее, чем обычно.
-Я не Иловирис… - вслух подумала я, сжимаясь.
-Именно, - подтвердил Келлфер мое предположение, но какая-то иная интонация окрашивала эту реплику. – Цион, можешь привести Лариану в себя? Очень аккуратно.
-Ей нужно будет поспать несколько часов, - отозвался невесть откуда взявшийся Цион. Я только увидела краем глаза, как мелькнуло светло-серое одеяние. – Но дурман нейтрализую. Как она наелась беладонны?
-Я лекарь, - невпопад пояснила я, когда руки Циона легли мне на голову.
Холод, потянувшийся от его пальцев, сковал мои виски, и я широко раскрыла глаза от удивления – и встретилась с разъяренным, ненавидящим взглядом Иловирис.
***
Келлфер был прав.
Когда Цион закончил, и ко мне вернулась ясность ума, я готова была себя съесть за все, что успела наговорить. Цион медленно отдалился, унося с собой мой повод не смотреть на Келлфера, сгорая от стыда, а я прислонилась к одной из глыб, собираясь с мыслями.
-Как ты себя чувствуешь? – уточнил Келлфер мягко.
-Нормально, - кивнула я. – Простите.
-Тебе не за что извиняться, Лариана. – Он немного помолчал. – Я рад, что ты в порядке.
-Я не имела права так с вами говорить.
Келлфер не отвечал. Я наконец посмотрела на него и тут же отвела глаза: шепчущий нежно, задумчиво улыбался. На суровом лице не было и следа злости.
Торопливо я попыталась найти глазами лица друзей, но тут поняла, что на площадке не осталось никого, кроме смущенно прячущегося в тени Валроса. Они были уже довольно далеко: первым шел Роберт, за ним – Ула, за ней – четверо учеников. Чуть поодаль от них в свете огней переливалось шикарное платье Иловирис. Сама красавица шагала по каменным плитам нехотя, то и дело оглядывалась, делая вид, что поправляет волосы. Цион догонял остальных быстрым шагом – серая молния в огненной темноте.
А мы с Келлфером были одни. Валрос не в счет.
-Там Маррал? – уточнила я, вглядываясь в парня, который предложил руку Иловирис. Шепчущая заспешила, делая вид, что не заметила его жеста, а сам бедняга взъерошил волосы до боли знакомым жестом и, я была уверена, широко улыбнулся, скрывая неловкость.
-Он очень слаб, обучение в Приюте не потянет.
-Мар умеет оживлять предметы без заговоров.
-Вот как, - ответил Келлфер неопределенно. – Сейчас он пуст.
-Мар только что вылечился, - объяснила я.
-Я не собираюсь отсылать его назад, Лариана. Тебе не нужно убеждать меня. Я и забрал его лишь потому, что знал: подопечный для тебя важен.
Я ошарашенно посмотрела на Келлфера. Смысл его слов повис в воздухе. Мне хотелось возразить, что Мар – не вещь, и все же я испытывала благодарность – и была счастлива, что парень не остался в Обители.
-Нам не нужно пойти за ними? – нервно уточнила я.
-У нас, наконец, есть время. Нам многое нужно обсудить.
И Келлфер взял меня за руку.
Его пальцы показались мне горячими, а когда он уложил мою ладонь себе на предплечье, словно кто-то выдернул у меня опору из-под ног, так приятно мне оказалось его прикосновение. Кажется, моя кисть совсем задеревенела от нервов, и мужчина положил поверх свою, чуть сжал пальцы, от чего мне на несколько мгновений стало нечем дышать.
«Влюбилась в Келлфера, - мрачно укорила я себя. – Блеск! Представляешь, сколько у него таких, как ты и Иловирис?»
Внизу, по дну ущелья, стелился, медленно выползая наверх, туман. Огоньки вдалеке – те, что были ниже нас, – уже укутались мягкими мистическими ореолами в этой дымке. Свет рассеялся, приглушаясь. Туман съедал, размывая, огни один за одним.
Мы ступили на каменные плиты. Келлфер шагал широко и неспешно, словно мы прогуливались, а не воевали с иномирными паразитами.
К делу. Скорее, спрятаться за обязанностью, чтобы не тонуть.
-Мне нужно рассказать, что произошло. Этот c`аар как-то переместился в Аринеллу, а потом пытался предложить Роберту сделку, а он поклялся тому существу, что не станет обсуждать предложение с вами…
-Ты слышала его клятву? – нахмурился Келлфер, останавливаясь.
За его спиной кустилась похожая на пар хмарь. Оранжевый свет заострял и без того резкие черты и окрашивал темно-каштановые пряди цветом червонного золота. Сейчас, на этой узкой тропе, посреди тумана и магических огней, посреди этой влажной тишины мне казалось, что ничего больше не существует – только мы и путь посреди пустоты.
-Лариана? – словно вырвал меня из транса Келлфер.
-Слышала, - очнулась я. – Но я не знаю тайный язык настолько хорошо.
-Тогда я посмотрю твои воспоминания.
Это даже не прозвучало как вопрос. Я испуганно взглянула на шепчущего. Мысль, что он услышит и увидит – все! – и что я думала об эр-лливи с ним, опалила меня жгучим стыдом. Заботиться о сохранении своего лица в такой ситуации было столь мелочно, но... как я переживу, когда он поймет?
-Сейчас? – сглотнула я, отчаянно пытаясь придумать повод отказаться.
-Да, - коротко ответил Келлфер. Затем внимательно вгляделся в меня: - Почему ты боишься? Ты боишься меня?
-Нет, - пискнула я. - Никто не смотрел моих воспоминаний. Теа говорила, что это невероятно больно.
-Но ты страшишься не боли, - тихо заметил Келлфер, касаясь кончиками пальцев моей щеки. – Думаю, я понимаю тебя. Лариана, мне придется посмотреть твои воспоминания, но прежде давай обсудим твои обвинения. Я не рассматриваю человеческую жизнь как особую ценность, но уверяю, уничтожение всех учеников Обители никогда не входило в мои планы. Мне пришлось оставить тебя здесь, потому что там опасно. И я, должно быть, кажусь тебе вероломным средоточием зла, если ты решила, что хочу воспользоваться твоими чувствами, как чувствами Иловирис.
Я вздрогнула. Он так и сказал?! Вот так прямо?!
Неужели у меня все на лице написано?! Свет, какой стыд!
-Я давно отвык объяснять свои мотивы кому-либо, - задумчиво продолжил Келлфер. – Но с тобой все иначе.
