помогите!
М-да, не думала, что святая Фанасия действует так эффективно! Только подумала о работе – и вот, пожалуйста, две платежеспособные пациентки. Но от денег я отказалась. Как-то это неправильно, тем более лечить их я не собираюсь.
– Давайте свои деликатные проблемы, но по очереди.
Подумав, я пригласила девушек в ближайшую гостевую спальню. Первой пришла Тамара с жалобами на «красное и ужасное, на ногах у моей Лялечки, помогите!». Я уложила кроху на застеленной чистой простыней стол, распеленала и полюбовалась на совершенно здоровую девочку месяцев трех от роду. Повертела ее со всех сторон, проверила складки, рефлексы, движения глазных яблок, даже в горлышко ей заглянула. Единственной проблемой малышки были небольшие опрелости в складках. Так что я успокоила Тамару и посоветовала использовать крем и почаще менять пеленки.
До подгузников здесь еще не додумались, детей кутали в пеленки и заворачивали в что-то похожее на клеенку. Я искренне посочувствовала всем рудским матерям. Сама растила сына в таких же условиях и успела намучаться.
Затем пригласила к себе Настю. Та пожаловалась на боли в груди. Это был вообще не мой профиль, но когда работала в перинатальном центре насмотрелось на всякое. Тем более Настя почти плакала от отчаяния. К мужчине-доктору она пойти не могла, а женщин не знала.
Как они живут в таком диком мире?
К счастью, ничего страшного с ней не случилось. Просто стала кормить чаще, молока прибывало больше, вот грудь и ныла.
Обе девушки благодарили меня и обещали привезти угощение. Но я попросила их лучше погулять с детьми, чем тратить на это время, затем распрощалась, а когда вернулась в гостиную, застала там крайне недовольную Лизавету и Элию, меланхолично листавшую газету.
– Софьюшка, милая, – дорогая не-свекровь приблизилась ко мне, в нервозности ломая пальцы, – неловко об этом говорить, все же вы так долго были оторваны от цивилизации. Жили в монастыре, не видели людей…
– Шутите? – отозвалась Элия. – Да в монастырях не протолкнуться! В женских островных постоянные толпы паломников. Все грехи замаливают и просят участия у Фанасии.
Я покивала с важным видом, потому как сама понятия не имела, какова жизнь в монастырях. Но в чем-то понимала этих паломников: вот я попросила Фанасию, и та сразу подкинула мне работу, чтобы не скучала. И Лизавету для тех же целей. Сработала, как фея-крестная!
– Так вот, – властно произнесла старшая Гордеева, – Софья, вам не следует общаться с женщинами, имеющими сомнительную репутацию. Понимаю, что для вас это не играет никакой роли. Но на правах родственницы, я должна заботиться об Илье.
– Да скажите уже прямо: «на правах мамки». А то мы не знаем, что господин алхимик выродился именно из вас, – Элия все же отложила газету и выпрямилась. – Хотя, конечно, умом он точно пошел в отца.
– В него, – внезапно согласилась Лизавета. – Иначе не совершал бы такие глупости! Жениться, в его-то годы и с его мизерными заработками. Отец Небесный, Илья даже меня не может как следует обеспечить, куда ему жена и новые дети? Побоялся бы позора!
Я на это благоразумно промолчала. На нищего Гордеев не тянул, скорее – верхушка среднего класса. Один дом чего стоит! Пусть не шикарный особняк, но вполне добротный, в самом сердце столицы. Я не слишком хорошо разбиралась в местных реалиях, но такое жилье всегда ценится. К тому же еды в доме было достаточно, имелась прислуга, а за наряды Лизаветы можно было приобрести еще один такой же домик.
Если это, по ее мнению, «не обеспечивает как следует», то тут только работать с уровнем притязаний.
– Я никогда не думала о деньгах Илюшеньки, – почти честно ответила я и сделала придурковато-влюбленное лицо. – Мне так хорошо с ним рядом!
Сущая правда. В те редкие минуты, когда он дома – хорошо. Бывал бы почаще, было бы еще лучше. Хотя весь мой житейский опыт и кричит об обратном. Это наверняка бестолковое молодое тело нашептывает странное, вроде: «Давай позовем его на свидание? Сам он в этом веке точно не додумается!»
– И вот чтобы всем было хорошо, вам следует прекратить общение с такой особой, как Настенька, – давила Лизавета. – Ее репутация, знаете ли, оставляет желать лучшего.
– Ложки ворует? – я притворно округлила глаза.
– Она живет с мужчиной без брака!
– С мужчиной без дома было бы грустнее, – заметила Элия.
– Или без работы, – поддакнула я.
– Ах да, я забыла, как вам важны материальные блага.
На этом Лизавета одарила меня презрительным взглядом и гордо удалилась. Ну и где у этой женщины потерялась логика? Только что вздыхала над бедностью Ильи, и тут же намекает, как мне важны деньги?
Глава 16
Илья наивно полагал, что вопрос с кухаркой решится за день-два. Но прошла почти неделя, а ее поиски все не заканчивались. Кандидатки действительно были, некоторые – даже вполне пристойные, но стоило начать собеседование, как все отсеивались. Некоторые сбивались на простейших вопросах о хранении продуктов, другие – хотели работать не больше пары дней в неделю, третьи – элементарно не мыли руки перед готовкой. А одна, предложившая поразить Илью обедом, мало того, что все продукты резала на одной доске, так и мешала все одной ложкой. В конце же смачно высморкалась в фартук, вытерла об него руки и недоуменно посмотрела на Илью, тут же отказавшему ей в месте.
Был еще элегантный фаруз, запросивший просто немыслимую сумму в месяц, но обещавший регулярно радовать кулинарными изысками. Илья уже был готов закрыть глаза на траты, но заметил, как этот проходимец в открытую флиртует с Софьей, Лизаветой и Элией. И если матушка и монахиня вполне взрослые и самостоятельные дамы, которым бы необременительный роман только на пользу, то внимание к Софьей Илью задевало, пусть та и не давала поводов для ревности. В общем, этот кандидат тоже не подошел, и кухня в который раз осталась без хозяйки.
Точнее, пока ей занималась Софья, и даже не возмущалась, подавая раз за разом обеды и ужины, наоборот, говорила, что наконец-то нашла себе занятие, но Илью грызла эта ситуация. Не для того он искал себе невесту, чтобы та проводила дни у плиты. К тому же Софье надо и жить когда-то: заводить знакомства, готовиться к поступлению в институт или колледж, попробовать найти родных… Да, с одной стороны, Илья был бы рад запереть
