заметил одну странность. Лев почему-то повернулся к Горацию, готовясь к атаке. Хотя девушка была ближе и, как показала практика, гораздо опасней для монстра.
— Четверг, работай давай!
— А я что делаю. Не ори на меня, я нервничаю!
— Быстрее, скотина! Вернемся, будешь роботом-бариста в кофейне до конца дней пахать, пока…
— Нашел! Показываю.
Зрение расчертилось линиями дополненной реальности. Я не сразу сообразил, что Четверг показывает мне процесс рассеивания энергии. Наиболее плотным источником энергии был сам огненный дух.
Я видел не только его сияющую ауру, но и как эйб толчками выходит в пространство сквозь раны на теле, рассеиваясь вокруг. Другими источниками были люди, в том числе и обгоревшие тела. Книга на полу, застрявший топор, разбросанное повсюду оружие.
Как и в моем мире, в этом эйб не являлся полностью изолированной системой, так что часть энергии рассеивалась вовне. Но только теперь я заметил еще один источник этой энергии. Обломки статуэтки на полу. Они продолжали испускать волны энергии, и чем ближе, тем они были заметнее.
Огненный дух, чем бы он ни был, не хотел приближаться к статуэтке.
Вариантов не было, так что я бросился вперед. Подхватил обе части статуэтки и посмотрел на льва. Тот как раз приготовился к прыжку, а Гораций все еще стоял на коленях, харкая кровью. В момент прыжка я уже был перед командиром.
Выставив перед собой обломки статуэтки словно щит, я попробовал их соединить. По ощущениям, словно однополярные магниты пытался столкнуть. Тем не менее реакция была странная.
Лев бросился на меня, но в последний момент его полет начал замедляться. Он попытался развернуться и отлететь подальше, но не получилось. Вообще его движения выглядели сюрреалистично, хотя откуда мне знать, как должен двигаться дух.
И вот он просто в прыжке разворачивается и начинает медленно уплывать в противоположном направлении. Грива при этом продолжает бить языками пламени во все стороны, а из брюха на пол стекает раскаленная магма.
Сначала я заметил, что огонь словно втягивается в статуэтку, не причиняя мне никакого вреда. А затем понял, что чем ближе половинки, тем сильнее духа затягивает в статуэтку. Осознав это, надавил на них что было сил. Рев твари перекрыл рев пламени, кажется, я и сам начал орать от напряжения.
В какой-то момент трясущимися руками мне удалось сделать так, чтобы осколки коснулись друг друга. Не соединились, но коснулись краями. В следующий миг статуэтку вырвало из моих рук, она сама соединилась. Резко, внезапно, с грохотом. В тот же миг дух исчез.
Статуэтка с шумом рухнула на пол, в дребезги разбив плитку, да так и замерла. Я машинально отметил, что ровно посередине на ней появилась полоса скола. То ли от удара Лимпопо топором, то ли как рана, оставленная золотым лучом.
Разбираться не было ни времени, ни желания. Вокруг бушевал огонь и трескался раскаленный камень. Дышать можно было с огромным трудом. Горело все, что мы успели натаскать в главный зал, а натаскали мы очень много.
Я схватил Горация и помог ему подняться. Подставил плечо и буквально на себе потащил через весь зал в сторону выхода. Если он сдохнет, то я останусь тут навсегда без хоть какой-либо возможности вернуться домой в родной мир.
По пути схватил за шиворот девушку, поволок и ее тоже. Она неожиданно начала дергаться и сопротивляться, хотя до этого даже ползти не могла. Похоже, надышалась дымом или эта ее магия высосала все силы. Что она, что Гораций в энергетическом спектре выглядели какими-то потухшими.
Оглянувшись, понял, что девушка пытается дотянуться до книги, но я уже оттащил ее слишком далеко. Книга валялась в стороне от входа, так еще и пламя подобралось к ней слишком близко, вот-вот вспыхнет. Смотреть, что будет с мощным артефактом, если его начнет жрать насыщенный эйбом огонь, у меня не было никакого желания.
Двери были открыты, но за ними еще два зала. Огня здесь оказалось гораздо меньше, зато дыма чуть ли не больше. Четверг наверняка отрубил мне почти все рецепторы, так что я чувствовал себя машиной, двигающейся на автомате.
Уж не знаю, каким образом мы смогли преодолеть эти несколько залов и как я умудрился вытащить эту парочку. Гораций хоть и навалился на меня, но старался идти сам. А вот Франциску я буквально волок за шиворот по полу. И ведь они еще и в доспехах были.
Но главное — вытащил. Буквально вывалился из здания, но тут силы меня окончательно покинули, так что я завалился, упал и кубарем скатился по ступеням. Остановился в метре от подола кремового платья.
С трудом перевернулся на спину и посмотрел на женщину, что стояла рядом, держа над головой зонтик в светло-розовых оттенках. Над ней кружили хлопья серого пепла в отблесках оранжевых искр. Но до самой девушки вся эта грязь и пламя не долетало. Или облетало.
— Я уж думала, вы не придете, мальчики, — обиженно надула она губки.
А меня от ее голоса дрожь пробрала. Говорят, что голос человека невозможно опознать, когда он шепчет. Но эти интонации, эта легкая насмешливая манера. Нет, теперь я точно уверен, во тьме у меня над ухом шептала именно она.
Только вот странно, что теперь я снова вижу ее эйб-ауру. Очень плотная, насыщенная, даже стала еще насыщенней. Глянул в сторону Горация и Франциски. Их ауры были все такими же большими, как и раньше, но энергия колеблется, да и стала более прозрачной что ли.
Ладно, плевать. Потом об этом подумаю. Сейчас сил хватило лишь на то, чтобы лежать и смотреть в небо, затянутое серой пеленой.
— Четверг, все плохо?
— Не то, чтобы. Пришлось всю накопленную энергию пустить на насыщение клеток организма. Точный эффект пока неизвестен, но однозначно могу сказать, что были укреплены кости, мышцы, кожный покров и увеличена эффективность внутренних органов. В частности, дыхательная система претерпела значительные изменения.
— Щупальца вырастут?
— Нет.
— А лазеры из глаз?
— Даже рентгеновское зрение не подвезли.
— Отстой.
— Согласен.
— Можешь в следующий раз лазеры замутить?
— Увы, я не контролирую процесс. Насыщение происходило равномерно по всему организму. К тому же я считаю это оптимальным вариантом в виду отсутствия клинических испытаний по воздействию эйба на организм.
— Зануда.
Сверху раздался кашель и стоны. Кажется, парочка начала приходить в себя. Да я и сам уже немного очухался на относительно свежем воздухе. Кое-как присел на корточки, пытаясь справиться с накатившей слабостью.
— Выродок! — раздался женский крик. — Мой гримуар. Сгорел! Из-за тебя, тварина.
— Франциска, — устало произнес Гораций.
— Я почти дотянулась. Сгорело все, там
