ничего не говорят.
– Ну и хорошо, что не говорят, – пожал я плечами. – Значит, оно целее будет. А на самом деле все не так было, Аурел узнал, что я сын князя Кирилла, только перед самой смертью. Он с оставшимися людьми в деревне укрылся в одном из домов. Владуц мне показал в каком доме Аурел сидел, а я просто пошел, да вызвал его на поединок.
– И он пошел?
– Пошел, он действительно за отца своего отомстить пошел. Кстати, боец он серьезный оказался, наверное, из всех, с кем я за свою жизнь дрался, этот был ближе всех к тому, чтобы меня на тот свет отправить, – я улыбнулся. – Но в целом ничего, справился.
– Ну еще бы, он же княжич, его с детства драться учили, наверняка, – Степан усмехнулся, но вдруг стал серьезным и посмотрел на меня. – А тебя-то, получается, почему с детства не учили? Как так вышло, что ты с матерью-лекаркой рос, а не при дворе, и не среди дядек, да учителей?
– Если бы я сам знал об этом, Степан, – я выпил еще пива, облизнул губы и покачал головой. – Если бы я при дворе рос, то я сейчас не тут сидел бы, а в Орле, на троне княжеском. Незаконнорожденный я сын, стало быть, и отец меня признавать то ли не захотел, то ли просто не успел. И прав, если подумать, у меня на княжеский престол-то и нету. Другое дело, есть ли они у наместников, которые вместо того чтобы Пять Княжеств единой страной оставить, пытаются их на свои вотчины растащить?
– Вопрос сложный, – покачал головой капитан наемников. – Так сразу даже и не ответишь.
– Вот и думай теперь, раз сам узнать захотел, – я снова улыбнулся. – А вообще, я лично уже все давно для себя решил, но не когда узнал о том, что я княжич, а когда один из старых воинов отца моего с меня клятву взял о том, что я жизни своей не пожалею, но все сделаю, чтобы отцовский престол вернуть, и не дать Пять Княжеств на уделы поделить.
– А что делать-то думаешь? – посмотрел на меня Степан. – Пусть среди наместников единства и нет, но против тебя-то они точно объединятся, ты же общая для них угроза. А войска у них сильные. Думаю, тысячи три они соберут, если вместе с боярскими дружинами. А у тебя всего-то полусотня, да и та неполная.
– Была у меня мысль на полночь отправиться, и одно из княжеств, что между Пятью и Литвой лежит, под свою руку взять. Нанять под это дело наемников в Киеве, конечно, я ведь для этого целый год деньги и копил ведь, травы собирая и лекарствами торгуя. Но сейчас, сам видишь, все мои предположения неверными оказались. Наемников в Киеве нет, все здесь в Херсоне, да еще и Григорий, мэр киевский, нам присоединиться к осаде предложил. Награду обещал щедрую. Весьма щедрую, я бы сказал.
– А что там такое? – сразу же заинтересовался Степан. – Ну, из нас большинство за деньги воюет, ну за серебро то бишь. Кто-то из отрядов, что получше вооружены, и где побольше народа, земли должны после осады получить. Оно очень кстати будет, если мы потом на Крым пойдем. Оттуда ведь холопов поведут, а так будет еще и земля, на которую этих холопов посадить можно будет.
– Мне он подворье отдал в Киеве. Большое, там полусотню воинов разместить можно, а добычи еще больше, склады имеются. Но, что гораздо важнее, он с отцовским престолом помочь обещал. Не знаю, как, и не знаю, чем, не спрашивай, но я Григорию верю. Он обещал нас укрыть от наместников, он укрыл, а уж то, что молдаване попытаются крепость взять, ему знать неоткуда было. Если бы я свою деятельность по зарабатыванию денег не развернул, то никто крепость осаждать не стал бы. Так и просидели бы мы тихо и спокойно целый год, пока история про самозванца забылась бы.
– А что, тебя самозванцем объявили? – спросил капитан наемников.
Тут он спохватился, что обе наши кружки уже давно опустели, тут же взялся за жбан и наполнил их. После чего отхлебнулся пива и снова уставился на меня ожидающим взглядом.
– Объявили, конечно, – кивнул я. – Больше того тебе скажу, меня чуть на главной площади Брянска не повесили. Повезло, свои же отбили. Хотя, как сказать повезло, я ведь сам сдался, пытался парней уберечь, когда понял, что мы в ловушку угодили.
– Это как? – удивился капитан наемников. – Расскажи.
– Да просто все было, – ответил я. – Мы народ стали поднимать и среди бояр искать поддержки. А товарищ мой, боярин Лука, он в розыске уже был давно, потому что с Орловским наместником крепко поцапался. Сын его в застенки попал Орловские, а я его высвободил. Хитростью высвободил, не силой, Орел такая крепость, которую сжечь проще, чем взять. Меня уже из-за этого искать стали, но потом в одном из городков, куда мы воинскую добычу продать заехали, я одного боярина встретил, которого в Орле видал. Ну и понял, что если я сейчас что-то не сделаю, то нам уже не вырваться. Ну я его и убил.
– А дальше? – не понял Степан. – Как ты в ловушку-то угодил со своими людьми?
– Ну меня искать еще и за это стали, а потом и за то, что я народ мутить стал. многие ведь, особенно из тех, кому я помог, или кому заплатил, были готовы на мою сторону перейти. Мы после того как я боярина убил, решили переждать и уехали на восход, в бывшие Воронежские земли. Потом объехали с полудня Пять Княжеств и вернулись в Брянск. Но по дороге в Брянск нас встретили уже, боярская дружина боярина Сергея. Он для брянского наместника сыском занимался. Ну мы и столкнулись, начался бой, мы победили, только вот впервые за все время сильные потери понесли. И наставник мой, тот кто меня тренировал, и кто вообще мне рассказал о том, что во мне княжеская кровь есть, он тоже тяжело ранен был. После этого я сбежал от своих, поехал в Брянск, да сдался наместнику. Другого выбора я не видел.
– Я понимаю, в чем дело, – кивнул вдруг Степан. – Среди наемников ведь как принято, здесь все из низов поднимаются, то есть из рядовых бойцов. И пока капитаном отряда станешь, такого насмотришься, что будто бы омертвеешь внутри что ли. Ни свои потери, ни чужие тебя волновать больше не станут, главное – сделано ли дело или нет. Ты, конечно, рассчитываешь на то, чтобы
