ученицей и по-прежнему быть моей самой надежной опорой.
– Простите, Лидия Ермиловна, я не хотела вас обидеть, – театрально сконфузилась Кудря. Но слезы на ее глазах выступили самые настоящие.
– Что ты, девочка моя, я вовсе не обижаюсь! И твои мокрые глазки сейчас, которых – ты слышишь, Танюша, – не надо стесняться, как раз и подтверждают мою правоту. Ты очень эмпатичный и ответственный человек.
– Вы слишком ко мне добры, – пролепетала Кудря.
– Вовсе нет! Хотя и скромность мы можем прибавить к твоим несомненным плюсам. – В полном энтузиазма голосе директрисы и в белом кружевном платочке Кудри, которым та промокала под глазами, было что-то идиотское, словно обе разыгрывают пьесу, в которую никто давно не верит. – Мы еще поговорим об этом, а сейчас ступай на свое место.
– Фигня! – прошептала Рита Старостина, но кое-кто ее услышал и рассмеялся.
Кудря плюхнулась перед нами с Филей, по дороге спрятав свой кружевной платочек в карман жилетки, директриса торжественно отчалила восвояси, а урок продолжился. Тоже как ни в чем не бывало – учителя на лету схватывали, чего хотела их директриса.
Кудря обернулась, глаза у нее были совершенно сухие.
– Колесо, надо поговорить! – На Филю она даже не взглянула.
– Давай.
– С глазу на глаз.
– Сейчас? – Черт меня дернул ухмыльнуться и обвести руками по сторонам, мол, тут еще где-то двадцать пять человек.
– Дебил! После уроков, за школой, где вы обычно курите.
– Ох, тебе и это известно. – Мне захотелось сокрушенно покачать головой. Всё еще пытался иронизировать, впрочем, довольно доброжелательно.
– Больше, чем ты думаешь, – парировала Кудря. – Так что, понял? В курилке?
– Хорошо, – не нашелся я. – Ладно.
Ну и напорчик, однако.
– С глазу на глаз – это значит один на один. Гляжу, вы с Филей сдружились? – Она по-прежнему на него не смотрела. – Так вот, не вздумай притащить его с собой.
– Интригуешь.
– Не обольщайся. – Кудря фыркнула и отвернулась.
Я услышал, как Филя тяжело засопел и как заскрипели костяшки его пальцев, сжимающихся в кулаки.
Но на перемене они общались, как будто ничего не произошло. Филя снова попал в число фаворитов школьной королевы; уж не знаю, что она ему наплела, но, когда я направился туда, «где вы обычно курите», здоровяк вовсе и не пытался увязаться за мной.
Она, как и собиралась, ждала одна и сразу набросилась на меня:
– Колесо, ты что-то знаешь! – Это был не вопрос, утверждение.
– О чем ты?
– Хватит притворяться тупее, чем ты есть на самом деле.
– Чего?! – Мое возмущение было искренним. – Э-э-э, давай-ка повежливей. Ладно?
– Не заслужил.
– Да я не понимаю, о чем ты.
– Не надо мне врать! Вы с чокнутой что-то знаете. Про этот вонючий дневник. И вообще про то, что происходит.
Я помолчал, спросил негромко:
– А что происходит?
– Вот это ты мне и скажешь. И завязывай под дурачка косить. Я твои «шарики за ролики» насквозь вижу.
Только тут я догадался повнимательней заглянуть ей в лицо и увидел, как оно перекошено ненавистью. Ни хрена себе, а ведь не так давно нам казалось, что мы нравимся друг другу.
– Тань, я понимаю, ты расстроена…
– Заткнись и слушай! Не меня, а этот сраный дневник надо было тащить на экспертизу. Как только я до него дотронулась. – Кудря передернула плечами и, вероятно, бессознательно чуть отстранилась, как будто у меня какая-то дурная болезнь, потом с уверенным кивком добавила: – И за всем этим – ваше с чокнутой дерьмо.
– Слушай…
– Хватит юлить! – Внезапно она перешла на визг. – Чем вы помазали дневник?
– Мы… Дневник?
– Перед тем как подсунуть мне? Уроды!
Я смотрел на нее ошарашенно, а потом словно догадался.
– Ты рехнулась, да?! – Теперь с моей стороны это был скорее не вопрос, а утверждение.
Как ни странно, но это ее немного остудило, чего-чего, а чутье у Кудри работало.
– Откуда же он тогда взялся, этот дневник?
– Мне-то почем знать?
Кудря поморщилась, фыркнула:
– Скользкий ты стал, Колесо, после того как связался с этой чокнутой.
– Если оскорблять людей для тебя легче, валяй, продолжай. Только так делу не помочь.
– Значит, все-таки чего-то знаешь! – Она удовлетворенно хмыкнула, будто подловила меня на слове.
Но и я уже был не так прост.
– Я знаю, что сегодня с утра ты была похожа на сбежавшую из дурки, а твой друг Филя решил, что ты под наркотой. И если всё это не прикол, то у тебя серьезные проблемы.
– Нападение – лучшая защита.
– Это ты себе скажи! Проблемы-то у тебя, так на хрен на людей кидаться?
Она дернула головой, и ее взгляд заволокло. Я подумал, что Кудрины зрачки опять поменяют цвет, и мне стало страшно. Даже сам отступил от нее на шаг.
Она посмотрела на меня удивленно.
– Чего шарахаешься?! Не укушу! Ты реально стал какой-то долбанутый.
Моя рука вдруг быстро потянулась к ее шейному платку.
– Что там у тебя?
– Отвали, мальчик! – остановила она грубо. – Ты прозевал свой шанс снимать предметы моей одежды.
– Что там у тебя? – повторил я уже спокойно.
– А если засос, то что – побежишь Филе рассказывать?
– При чем тут…
– Всё равно не могу отделаться от мысли, что вы с чокнутой заняты каким-то дерьмом, – поделилась Кудря.
Надо было ей что-то сказать, найти правильные слова. Но действительно, с какого момента начинать? А она со своей подозрительностью не шла навстречу. Все-таки попытаться стоит.
– Тань, тебе нужна помощь, – осторожно начал я и полез во внутренний карман своей куртки за открыткой с японкой – это был жест отчаяния.
Показал карточку Кудре, повернув оборотной стороной, где было приклеено перо вороны. Но ничего не случилось, Кудря не зашипела, и у нее не выросли клыки. Она лишь пренебрежительно усмехнулась и желчно произнесла:
– Дебил, блин. Чего, Колесо, это твоя куколка вуду? Колдуете с чокнутой? Помощник херов.
Нелепо вышло. Я сам усмехнулся, хотя чего уж там смешного? Не нашел правильных слов, а она не сделала шага навстречу, только закрылась еще больше. Похоже, шанс был упущен. И потом, в ее случае я не знал, насколько далеко всё зашло.
– Никто не колдует, – ровно сказал я. – Просто хотел записать твой телефон. На красивой открытке.
– Забыл уже? – протянула она с издевкой. – Все, кому нужен мой номер, помнят его наизусть.
– Тань, ни я, ни Штейнберг ничего плохого тебе не сделали, – произнес я как можно более миролюбиво.
– Слушай сюда, Колесо: я слежу за тобой! – Она сотворила характерный жест из ковбойских фильмов. – За тобой и за твоей чокнутой. Глаз с вас теперь не спущу. Интуиция меня ни разу не подводила, вижу всех вас насквозь. Не по зубам
