требует жертв, мой дорогой Лукас, – преподаватель с насмешкой взглянул на его недовольную мину.
– А я? – Катрин надула губы, встав в позу.
– А вы можете стать старой экономкой, – покивал мистер Колдрейн, делая пометки в толстой тетради.
Катрин с возмущением клацнула челюстью, но ничего не сказала. Видимо, смирилась.
Репетиция закончилась рвано, в воздухе комками повисла неловкость. Парни улыбались, пока я с кислой миной читала врученный мне текст. И кто просил меня смеяться. Нажила себе приключений на дурную голову.
* * *
С каждым днем в академии прибавлялось людей, отнюдь не студентов. Они ходили с надменными лицами, что-то постоянно записывая в толстые блокноты, зачарованные от подглядываний. Я пыталась посмотреть. Ну… как это обычно бывает – из-за крайней степени любопытства. А кто бы устоял?
Я выяснила, что эта черно-белая форма – отличительная особенность ищеек Магического Совета.
Одна женщина из Совета злобно зыркнула на меня, захлопнула блокнот и, импульсивно развернувшись на каблуках, понеслась прочь. Мне хотелось узнать больше, но разговоры колдунов и колдуний стихали, стоило подобраться чуть ближе. Оставалось надеяться, что академия наконец озаботилась безопасностью после смерти Марты.
Тем же днем мне выдали почти прозрачную ночную рубашку, в которой я должна была играть умирающую Аннабель Ли. Я, конечно, надеялась на перемену выбора, но уже почти смирилась, что мои соски, возможно, увидит весь Гриммор, потому что на сцене невообразимо холодно.
Роль у меня была невелика. Два раза покрутиться, упасть в объятия Арчибальда, позволить ему отнести совсем изнеможенную меня на кровать, а потом трагично «умереть», кашляя и лепеча слабым от недуга голосом.
После третьего прогона я уснула на смертном одре, пока остальные читали реплики. Арчибальд так громко хохотал, даже я испугалась – не мог ли он случайно рехнуться.
– Нет! Нет! Это никуда не годится! – Мистер Колдрейн вскинул ладонь. – Нам нужно что-то более зрелищное. Смерть от чахотки логична, но не так впечатляюща.
– Мне повизжать? Я могу громко стонать и задыхаться, – добавила я, зевая и накрываясь одеялом.
– Снова нет, нужно что-то…
– Кровавое? – спросил кто-то из вынужденных зрителей.
– Точно! Вот оно! – постановщик вскочил. – Я распоряжусь, чтобы нам принесли искусственную кровь, и побольше.
– Предлагаете искупаться в крови?
– В искусственной, ради зрелищности. Покажем наглядно саму суть смерти, какой жестокой и грязной она может быть. – Он быстро-быстро записывал в блокнот, высунув язык в порыве вдохновения. – Он подхватит тебя, пачкаясь в крови, оставит последний поцелуй…
Я откинулась на подушки, уже не слушая, а Арчибальд лег рядом.
– Нравится? – спросил он тихо.
– Что именно? Ты или вот эта театральная суета? – Я улыбнулась, вытягивая из-под него подушку поудобнее моей, чтобы обменяться.
Он не ответил, только лукавая полуулыбка скользнула по губам.
Я положила голову между его плечом и неудобной подушкой с комками и закрыла глаза.
– Опять спишь на репетиции? – прошептал Арчибальд, касаясь моей щеки рукой.
– Нет, просто лежу с закрытыми глазами, – из полудремы ответила я.
* * *
Следующие три дня были еще хуже предыдущих, потому что прибавилось еще больше людей из Совета. Они шмыгали туда-сюда, как назойливые мыши в зернохранилище, одаривая презрительными взглядами.
Мне никогда не нравился ни сам Совет, ни то, что они делают. Пропаганда «для общего блага», конечно, давала свои плоды, но не колдунам и чародейкам. Налог на магическую деятельность, постоянные проверки. Только бюро пока удавалось избежать этого. Но количество незаконного, опасного и запрещенного, хранящегося в бюро, могло сказаться на нашей семье.
Хотя… если это быстро толкнуть на рынке теней, то можно выдохнуть. Только вот эти частые облавы черномагических рынков от Совета… не оставляют пути отступления.
Когда мысли стали обращаться к паранойе и тревоге, я остановилась, чтобы стукнуть себя по лбу. Потому что не происходило ничего, что могло навести на меня Совет. Я надеялась, что закончу академию, вернусь к работе и мы с Грейс и Хизер не останемся на улице.
Надо было только не забывать дышать и хоть сколько-нибудь уделять внимание учебе. В противном случае придется быстро распродать все магические артефакты, что у нас есть, и спешно покинуть страну.
О таком варианте мне думать не хотелось, но и исключать его было нельзя. Лучше бы я просчитала все заранее.
Уголок учебника выбился из общей стопки книг и неприятно колол меня в бок. Я шла в библиотеку, поскольку кто-то в гостиной общежития попытался преобразовать сэндвич, и теперь там воняло тухлыми яйцами.
Раньше алхимия казалась мне такой серьезной наукой, полной открытий, а сейчас я смотрела на слоняющихся по кампусу студентов, которые ищут чего бы разрушить еще, и теперь уже так не думала.
Мысли снова вращались вокруг Совета и нелегкой жизни по новым правилам.
На колдовской стороне мира тоже были налоги. Совет семьдесят лет назад ввел их на все виды магической деятельности. Открытия контролировались, продажа колдовских и оккультных предметов осуществлялась только с одобрения одного из важнейших органов Совета. Также необходимо было получать бумаги на то, что ты достаточно квалифицирован, чтобы приобретать такие предметы, и на то, что ты, в принципе, имеешь право пользоваться ими. Еще хуже, чем то, что в Нью-Йорке можно было получить права на пять лет раньше[8], чем станет доступна покупка алкоголя.
Права мне так и не пригодились, потому что наш старенький семейный «Форд»[9] девяносто пятого года отказался двигаться и подчиняться опытным рукам автомехаников. Теперь он доживал свои года в гараже без колес и лобового стекла.
Все, что делал Совет, было ради того, чтобы не провоцировать хаос. Поэтому колдуны больше не могли повторять опыт прежних поколений в телепортации. Все исследования на эту тему запрещались, как и магия крови. Но… разве это кого-нибудь останавливало?
Получалось, что сейчас у нас пародия на колдовство прошлого и никто не мог развернуться в полную силу, проводить исследования, делать открытия.
Двери библиотеки неприятно скрипнули, и я протиснулась в одну из створок, едва не уронив книги, что держала.
Бегло огляделась и заметила Лукаса, который сидел на привычном месте в отблеске света от большого аквариума с редкими рыбами. На стекле горело предупреждение о том, что рыбы ядовитые и крайне кровожадные, поэтому засовывать пальцы в воду строго запрещалось.
– О, вот и ты. – Он раскрыл карманные часы, переведя взгляд от стрелок ко мне.
– Откуда знал, что я приду сюда?
– У алхимиков же бедлам сейчас? – Он улыбнулся.
Наверное, он тоже был там в самый разгар «происшествия», ведь Лукас почти всегда в нашем общежитии, только в этот раз я его не заметила. На самом деле за последние две недели я видела его каждый день: либо сидящего в общей гостиной, выписывающим из книги формулы, либо заходящего в фиолетовую дверь.
– Согласна, глупый вопрос задала.
– Будешь кофе? – спросил он, но уже достал два стаканчика и термос.
– Было бы неплохо, – кивнула я, выгружая книги на стол. Руки
