в тумане и всё ещё слыша эхо её звонкого смеха, беру смартфон и сперва удивляюсь, почему он у неё такой древний. После понимаю, что это не её телефон.
Внутри много видео. По крайней мере, достаточно, чтобы я понял — от какой даты сняты это видео. Невозможно, но… Сьёмка с камеры нашего дома. Та самая, которую никто не смог найти в ту ночь. Та самая, где секунду спустя видно Алису и Артура весьма чётко. С той самой ночи…
— Олежка, ты пока свободен, — слышу я нежный голос Карины. — Спасибо, что так быстро и преданно работаешь на моего нерадивого муженька.
Но я пропускаю мимо ушей её слова. Просто смотрю записи, пытаясь сопоставить факты и после того, как она уже была осуждена. Пытаюсь вспомнить, когда мы с Алисой первый раз переспали и почему. Не знаю, почему именно сейчас, но помню, насколько сильно был пьян и как хотел самовыпилиться. А Алиса решила в тот вечер зализать мои душевные раны и была для меня в ту ночь… Кариной. Я после считал, что ей было неприятно. Но сейчас я верю больше в то, что она просто воспользовалась моментом и села на мой член. Я нисколько не умаляю свою вину. Потому что мне стоило её выгнать и трезво начать аппеляцию. Нужно было поверить. Нужно.
Но я решил, что она унизила моё мужское достоинство. Мне было больно и невыносимо.
На камерах было всё. Ещё и так чётко… И то, как они идут в нашу спальню, и то, как выходят, и то, как отмывают руки и ванную… Даже блеск необходимого ножа, такого же ножа, какой был в руках Карины… Идеально спланированное преступление, чтобы уничтожить мою малышку. Чтобы абсолютно всё выглядело так, что Карина и правда решилась на всё это сама.
А я, мудак, поверил! Не проверил, не узнал правды и просто бухал все эти дни, недели, пока она стенала от боли и привыкала к заточению… Я даже ни разу не приехал. Ни разу не был на суде, чтобы не видеть её. Она бы не стала оправдываться, но я боялся сдаться и всё отменить, если увижу её. Боялся её глаз и осуждения.
— Знаешь, милый, — на этом слове её голос стал ниже и грубее. Как же ей противно… Мне и самому очень противно, от самого себя. — Я хоть когда-то и оступилась, изменила тебе… — улыбнулась Карина, когда я поднял на неё глаза. Боги, как же ей больно со мной говорить. Она имеет право меня ненавидеть всей душой. И я не стану возражать. Пусть хотя бы ненавидит. Но пусть будет ещё немного рядом… Иначе мне конец. Дай, малышка, немного надышаться и после отпустить. Прошу… Я на секунду прикрыл глаза, впервые не вспомнив всего того, что было между нами тогда. — Но это было… Слишком давно, чтобы ты до сих пор делал выводы о том, что я не любила тебя или планировала долгие пять лет нашего супружества тебя убрать. Того человека я забыла давным-давно, а всплывшие переписки накануне той ночи — не больше, чем провокация. А ты повёлся. Ты просчитался и вот результат, мы все горим в агонии. А ещё, Сапфир, — Карина ткнула на меня пальцем. Кликуха, словно смачная пощёчина рушится на мою щёку. — Ты пригрел рядом настоящую змею. И её шавку. Ты, дорогой мой, испортил мне два года жизни, не разобравшись в ситуации и поддавшись эмоциям. Ты, Сапфир, должен был мне верить. Мне. И никому больше! Почему? — она срывает голос и теперь разъярённо шипит мне в лицо. — Почему, Сапфир?!
— Карина… — я встаю из-за стола и ловлю её руку. Но получаю в ответ весьма звонкую и смачную пощёчину. Теперь уже настоящую.
— Ты говорил, что ту историю семь лет назад простил и выкинул из головы. Говорил, что только я есть в твоей жизни! — вижу в её глазах слёзы. — Думаешь, я бы не заказала тебя профессионалу, если бы хотела избавиться?! — шипит она, не щадя голоса и меня самого. А я просто терплю и смотрю на неё. Позволяю ей делать то, что она хочет и едва дышу, чтобы не испугать.
Дикая кошка падает на диван и зло дышит, словно после марафона. Девушка смотрит на меня исподлобья и качает головой, осуждая и злясь на меня. Падаю на кресло и снова смотрю записи с камер.
Потом снова. И после ещё разок, пока глаза не сводит от напряжения и усталости.
Вздохнув, опускаю телефон экраном вниз и плескаю себе виски.
— Ты хотя бы извиниться не хочешь? — шепчет девушка, нахмурившись. Немного выдохнув, её снова накроет волной злости и ненависти ко мне. Понимаю, что она сейчас совсем не контролирует свои эмоции и просто ненавидит саму мысль обо мне. Для неё логично, если я сейчас буду извиняться.
Но я другого мнения.
— Я не чувствую своей вины, Карина, — это правда. Возможно, я не прав в том, что не был внимателен и не посмотрел все камеры видеонаблюдения. Не восстановил удалённое и даже не попытался поверить, что моя любимая женщина была верна мне весь брак. Что не смогла бы меня ранить или сделать то, в чём её обвинили. Все ошибаются и она тогда признала свою ошибку. Призналась, что многое не помнит и вообще… Мы с ней тогда сильно поссорились, но не расставались. А она поехала в клуб, где встретилась со старым приятелем… Я простил ей эту ошибку. Простил и понял, что не могу без неё. Что люблю до зуда и никому больше не отдам. Поклялся, что стану для неё тем, без которого она жить не сможет и ни на кого больше не посмотрит…
И так и было. Карина растворилась во мне, каждый день смотрела преданно и верно, была самой сладкой и верной, любящей и ласковой девочкой, раз за разом показывая мне, чтоона ни на кого не променяет меня. Так… Какого чёрта я поверил этой суке?
А потом, спустя много-много лет, в нашей жизни случилась Алиса.
— Не удивительно, — улыбнулась Карина, когда точно поняла, что я больше ничего не скажу. — Я не подарок. Я никогда не претендовала на то, чтобы быть самой идеальной женой, но и рядом со мной должен был быть не предатель. Понимаешь? Я постаралась тоже сделать всё, чтобы ты никогда и не подумал, что мне нужен кто-то другой. А ты поверил фотошопленным смс-кам. Ты всадил мне нож в спину и заставил два года там провести. Заставил похудеть до
