Не в этот раз.
— Дура, — шипит она, запуская пальцы в мои волосы и со стоном впиваясь в мои губы. Сама притягивает и совершенно не боится брать на себя эту ответственность. Со стоном принимая мой ответ и позволяя тут же прижать её к стеллажу и что-то разбить. Сводит с ума чувствительностью и тем, насколько же всё же мы друг друга стоим. Насколько рушится сам мир, когда сдаёмся.
Я лишь пью её поцелуй и вгрызаюсь в губы, сжимая родное и любимое тело. Лишь плыву сознанием, не отвечая ни за что. Кусаюсь, ощущаю боль, когда она тянет меня за короткие волосы.
Но это так сладко… Боги, это так долгожданно…
11
Карина
Кривлюсь от боли, шиплю прямо в губы, когда он вжимает меня в свой дорогущий стеллаж из дуба. Что-то падает на пол, что-то бьётся, рассыпается… Но это где-то там, в реальной жизни и совсем не рядом с нами… У нас в ушах звенит только гордыня и все те предубеждения, которые разрушились, стоило нам просто слиться в поцелуе.
Я плачу и целую. Горячие слёзы сжигают кожу, словно лава. Я так пьяна и так слаба, что и правда ощущаю к нему неумолимое желание. Я хочу его…
Схожу с ума. Он буквально вгрызается в мои губы и нещадно кусается, тянет губы и втягивает язык в рот. Обжигает своим дыханием, нравом и подчиняет всё моё тело. Как и было когда-то, когда мы не были бывшими. Сладко полыхали во страстном пожаре и не могли никак выдохнуть, пока оставались физические силы. Нам всегда было мало.
И сейчас мало.
Большие ладони проходятся по всему телу, впиваются в бёдра и помогают обвить его торс ногами. Поднимает так легко, словно я ничего не вешу. И так быстро, что я сжимаю тонкими руками его шею, всхлипнув и ахнув от неожиданности. Он рычит. Словно дикий зверь, рычит и мычит, словно ему рвет крышу. И я сжимаю его сильнее, чтобы показать — он не один.
Никаких слов больше не нужно. Горько осознавать, что я настолько быстро сдалась и позволила ему столько. Поцелуй настолько пьянящий и родной… Слёзы всё ещё текут, кажется, у меня уже вся шея мокрая. Мне горько понимать, что рядом с ним я всё та же слабая и хрупкая девочка, которая всегда будет смотреть на него с блеском в глазах и любовью в сердце. Но одновременно с этим понимая… А с кем ещё Карине Стрижовой быть такой? Кто ещё её такую примет и поймёт. Кто, как не Виталий Сапфировский меня стерпит и ещё и трахнет?
Господи, какие мы дураки…
Сука-любовь.
Рву его брендовую рубашку. С наслаждением. Пуговки разлетаются в стороны, а его горячее тело, бархатная кожа и неизменный запах тела полностью лишают дара речи. Хочу всё больше и больше. Чтобы не было конца и края его ласкам. Пусть хотя бы немного заставит меня забыть всё, что было… К тому же, у него это хорошо получается. Его горячие губы отпускают мой рот. Он зубами прихватывает подбородок, задирая платье до талии и вжимаясь в меня своим возбуждённым членом. Боже, пусть не сдерживается. Но сказать и молить не могу. Потому стону. Шипит прямо в губы, облизывает кожу и тянет мокрую дорожку вниз, помечая меня, владея и не отпуская. Он давал мне много шансов уйти и оставить его в покое. Он сейчас меня бросил тут на час… А я дождалась.
Дура! Дура! Дура!
Или..?
Мы забываемся настолько, что едва моя попа чувствует холод столешницы, я вскрикиваю, но бывший только усмехается мне в губы, прижимаясь пальцами к трусикам и шумно выдыхая.
— Хочу вспомнить тебя… — тихо шепчет бывший, прикусив мою губу.
— Только попробуй что-то порвать, я тебя порву, — открываю глаза и хватаю воздух ртом от его жаркого взгляда. О, да… Вот это то, что нам обоим было нужно. Я владею его мозгами, превращая в настоящего раба, он владеет моим телом и душой, заставляя смотреть только на него. Я не вижу ни в ком того самого мужчину. Только в нём.
Сапфир послушно срывает с меня трусики и колготки, замирает, когда приходится немного разобраться с ремешками на туфлях. А после…
Я вскрикиваю и вздрагиваю так сильно, что сперва даже не понимаю свои собственные чувства. Более двух лет я не ощущала подобного. Большие ладони жадно притягивают ближе, впиваясь сильнее в чувствительные губы, откровенно слизывая моё возбуждение и щекоча щетиной. Едва сдерживаю подступившие маты и просто шиплю сквозь стиснутую челюсть. Я выдыхаю через губы и послушно опускаюсь на локти, всхлипывая и зажмуриваясь от каждого его движения. Впиваюсь в его волосы пальцами, прижимая сильнее. Тело пронзает первыми сладкими разрядами удовольствия, от которого немеют пальцы на руках и ногах. Я поджимаю их, явно делаю ему больно, но эти крупные мурашки, это желание на грани и горячая лава по венам… Господи…
Он поднимается после моего оргазма. Первого за два с лишним года. Такого сладкого и насыщенного, что мне требуется пара секунд на выдохнуть и проморгаться, чтобы вновь видеть его. Чтобы с чувством сжать его бёдра. Он от неожиданности вошёл сразу глубоко, и мне моментально закрыл рот ладонью, прекрасно чувствуя, как нам обоим дискомфортно. Потому осторожно и медленно поддаётся назад и гладит меня по щекам обоими ладонями.
— Ни с кем? — шепчет он.
— Нет, — прикрываю глаза, чтобы не видеть его. — Там как бы не Доменикана, Сапфир.
— Прошу… — он прижимается носом ко мне и медленно скользит внутрь и замирает. Теперь его член чувствуется легче и слаще. Я выгибаюсь, прижимаясь сильнее к нему. — Назови меня иначе. Как угодно, родная… Как ты хочешь… Но не так. Прошу, малышка. Хотя бы раз… Я ничтожество, но… Не могу слышать это от тебя… Только не от тебя
— Не могу. Не порти. Просто продолжай, — я обхватываю его лицо, смотрю в глаза. И он понимающе кивает, ловит и прикусывает мой большой палец. — Я всё ещё ненавижу тебя, — сжимаю его бока коленями. Он же отводит бёдра и снова входит, резче и выбивая всю спесь.
— Моя… — тихо шепчет он мне в ухо. — Моя… — снова толчок. Его ладони на щеках смахивают слёзы, а тёмный взгляд следит за моим удовольствием. Как и раньше. Наслаждается моим экстазом. А я просто чувствую его. Но не могу открыть глаза. Мне так хорошо…
Боже, я никогда бы не подумала, что мы с ним будем заниматься сексом в таких
