голода, уделив хотя бы несколько крох от своего пира, устроенного беззакониями. . О том, кто, осужденный на бесконечные муки, должен остаться недостойным даже перста нищего, радующегося вечному упокоению, Авраам-патриарх показал ясным ответом, что после этой жизни ни добро не может перейти в какой-то степени к злым, ни плохое может иногда перейти из наказаний на остальную часть блаженных. Ибо так говорит он: Сын, помни, что ты получил в жизни твою хорошее, и Лазарь также получил плохое. Но теперь он здесь утешается, а ты мучаешься. И во всём этом между нами и вами установилась великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, так же не могут переправиться и отсюда (Лк. 16:25, 26).
15.. Соответственно, нам хорошо делать доброе дело сейчас, пока есть время для работы; и чтобы нам быть богатыми на жатве, и чтобы мы не оставались бесплодными. Хорошо каждому теперь приложить к своим ранам лекарство обращения и покаяния, пока обращенный сможет получить прощение грехов: ибо покаяние будущего времени будет таково, что он не сможет заслужить снисхождения. Но тогда не будут совершать покаяние те, кого Бог предопределил к жизни. Ибо в настоящее время, по словам Апостола, то, что по Богу есть скорбь, производит устойчивое спасение (2 Кор. 7:10), так что в это время у тех, кто кается и обращается, в будущем есть несомненное спасение. и вечное спасение может быть подтверждено. Но покаяние тех, кто не покаялся в настоящей жизни, не заканчивается в будущем. Такое покаяние будет не от милости Божией, а от мук казни. В таком покаянии будет вечная скорбь, потому что не будет там плода покаяния. Ибо там злая воля не обратится в добро покаянием; когда нечестивцы будут иметь покаяние только для наказания, так что ни в покаянии, ни в наказании никогда не будет недостатка. Но таким образом та воля, которая здесь удерживала нечестивца ожесточенным до конца, должна будет без конца совершать покаяние за его преступления, так что он больше не сможет ни обратиться, ни избежать наказания в вечности. Ибо покаяние не только там, где грешник, предотвращенный благодатью милостивого Бога, таким образом исповедует свои грехи покаянием, чтобы через обращение искать благодати прощения. Остальное подобно тому, кто раскаивается в содеянном зле, но не прибегает к Богу, изменяясь своим обращением, как тот, кто с раной, тяжело страдает и не ищет помощи врача. Он действительно заявляет о боли, которую испытывает, но не получает лекарства, которым можно было бы исцелиться. Поэтому не всякий, исповедующий грех, получает прощение, потому что наш Бог обращает внимания на то, что мы носим в сердце. Ибо о нем в псалме сказано: Бог испытует сердца и умы (Пс. 7:10). Спаситель также говорит: Но что Ты говоришь Мне, Господи, Господи, и не делаешь того, что Я говорю (Лк. 6:46)? Поэтому в Божественном Писании мы читаем об определенных грехах, равно приобретаемых посредством речи. Ибо царь Саул, направленный Богом на охоту на Амалика (3 Царств 15:3), навлекает на себя грех, потому что ни в малейшей степени не соблюдал повеление Господне. К нему пришел упрекнуть его пророк Самуил, тот в ужасе исповедал свой грех, но прощения так и не получил, потому что сердце его было неправо перед Богом (Там же, 24). Ибо это исповедание греха было вызвано страхом наказания, а не ужасом греха. Он не ненавидел то, что сделал, но боялся того, чего не хотел; и он не винил в своей вине свое поведение, но на мгновение его поразила Божественная ярость и он задрожал от ужаса. И царь Давид, охваченный соблазном плотской похоти (4 Цар. 11:4), не только прелюбодействовал с женой своего солдата, но и безумно убил самого мужа, и был виновен не только в своем преступлении, но и в том, что он попирал жену, которая не знала об этом. Однако, когда пророк Нафан был предназначен Господом, он устрашился пророческим обличением и воззвал: я согрешил (Там же, 12:13). На что пророк ответил: И Бог снял с тебя грех твой, и ты не умрешь (3 Цар. 15:30). Вот, Саул сказал: я согрешил. Давид также сказал: я согрешил. Итак, если у обоих был один голос в исповедании греха, то почему обоим не даруется одинаковое прощение? Так в подобии исповедания Бог увидел неподобие воли; Он не обращал внимания и на тон разговора, но угадывал намерения сердца в обоих. Ибо один обратился и тотчас отверг желание грешить, и покаянием сам наказал то, что допустил; другой, напротив, действительно исповедовал свой грех словом, но не отбросил чувства греха, будучи связан пороком развращенного сердца.
16. Тогда, следовательно, исповедание греха полезно, если исповедавшийся грешник уже не делает того, что он сделал худого, и стремится преодолеть заслуги прошлых преступлений стремлением к добрым делам. как сказал Апостол, где умножился грех, умножилась благодать (Рим. 5:21). Более того, некоторые, не зная силы покаяния, совершают покаяние не для того, чтобы обратиться, надеясь на помощь Божественного милосердия; более того, покаявшись, они грешат еще больше, когда отчаиваются в прощении своих грехов. Таково было покаяние Иуды-предателя (Мф. 27:3), которое не принесло спасения кающемуся, но привело к гибели отчаявшегося. Наконец, он связал себя худшими узами беззакония, когда убил себя грешником, чем когда предал Христа Невинного. Ибо грех предательства Христа мог быть прощен Иудой, если бы он обратился живым; но его самоубийство никоим образом не ослабевает от того, что он в нем раскаялся. Итак, после предательства Христа у предателя было время, когда через ту кровь, которая была пролита для прощения грехов, мог быть прощён и грех Иуды: так как Христос, умерший за нечестивых, не отрекся бы от прощения Своего предателя, если бы тот в отчаянии не растратил время, отведенное на прощение. Следовательно, он не покаялся должным образом и понес справедливое возмездие за свое преступление. Ибо он увеличил, а не отнял наказание заслугами своего преступления, неправедным отняв у себя время обращения, когда он себя убил. И боэтим, поскольку он покончил с собой, он, безусловно, отнял у себя время обращения. Жалчайший Иуда, который, признав преступление традиции, совершил за это преступление худшее раскаяние, потому что не искал полного прощения: и таким образом покаяние за эту тяжкую вину оказалось хуже самой вины. Действительно, у этого греха еще было время, когда его можно было лмыть; но он наказан приговором, в котором было не обращение, а отчаяние. Посему он не помог кающемуся, а
