и возникающим эффектам вполне мог представить себе порядок создания заклинаний. «Глациус» на воду у берега, чтобы создать льдину. «Диффиндо», чтобы придать ей нужную форму, отдаленно напоминающую овал. «Сокорс», чтобы вырезать руны укрепления и заморозки, которые потом требовалось наполнить силой. Затем пошли чары прочности, после чего ведьма взошла на лёд и велела Поттеру и Уизли следовать за ней. Кажется, она использовала заклинание приклеивания на ноги, чтобы не поскользнуться, а потом по её жесту оба волшебника присели, направили палочки в воду позади льдины и почти синхронно произнесли арию заклинания. Судя по эффекту, «Аква Эрукто» — два потока воды понесли импровизированное судно вперёд и немного в сторону.
Усмехнувшись, Кайнетт подумал, что Грейнджер легко справилась бы и одна, причем намного быстрее. При помощи рун, простой кинетики и контроля воды и ветра, над которыми ведьма сейчас работала для создания эффекта града, она без проблем заставила бы импровизированное «судно» двигаться в нужную сторону и менее экзотическим способом. Но раз уж она решила помогать этим двоим пройти дальше, для хорошей оценки командного выступления требовалось, чтобы усилия приложили все участники. Впрочем, если ей так хочется тянуть других вперёд и играть в благородство, пускай. Так раньше удастся понять, что бесконечно она тащить на себе этот балласт не сможет. Хотя мага несколько удивило то, с какой готовностью волшебники взялись за дело. «Аква Эрукто» только впервые проходят на четвёртом курсе, и вряд ли они знали его раньше. А за три часа освоить его на более или менее приемлемом уровне они бы не успели даже под надзором Грейнджер. Это выглядело необычно…
— Скажи, а ты хорошо знаешь Гарри Поттера, Джеймс? — произнёс рядом мелодичный голос, который не портил даже заметный акцент.
— Мадемуазель Делакур… большая и меньшая, — произнёс маг и оглядел сестёр, занявших два соседних места. Габриэль поморщилась, заметив его грубость, а вот Флёр, хуже знающая язык, не обратила внимания на неправильно выстроенную фразу. — И нет, я совсем не знаю Поттера. Однако не скажу, что меня сильно печалит данный факт.
— Но ведь вы состоите в одном клубе, — возразила младшая.
— И что с того? — удивился Кайнетт. — Он знаком с главой клуба, я обучаюсь у неё, а с ним мы за прошлый месяц разве что поздоровались пару раз.
— Как жаль, а я ведь так хотела узнать, неужели ему тоже не нравятся девушки? — спросила вдруг старшая.
— «Тоже»?
— А разве нет? — очень правдоподобно удивилась Флёр, изящно склонив голову и заставив рассыпаться по плечам ещё влажные волосы.
Она испытание прошла легко и даже изящно — сначала использовала на себя чары уменьшения веса, а затем отправилась через озеро длинными прыжками футов в десять-пятнадцать каждый, перед приземлением замораживая себе небольшую ледяную площадку, чтобы оттолкнуться и продолжить путь. Уже на обратном пути в паре таких прыжков от берега она вдруг «случайно» поскользнулась и упала в воду, вызвав на трибунах испуганный вздох. Который быстро сменился аплодисментами мужской половины зрителей, когда француженка медленно вышла на берег, успев ещё под водой превратить свою форму в старомодный закрытый купальник. Маг ни на секунду не сомневался, что всё это представление было устроено намеренно и Делакур осознанно пожертвовала частью очков за испытание ради возможности лишний раз покрасоваться перед публикой.
— Не хотел бы бить по самомнению, но девушки мне нравятся. София Сегретти из вашей школы, к примеру — очень симпатична, и при этом не обделена талантом, — Кайнетт кивнул в сторону высокой шестикурсницы, с едва скрываемым пренебрежением наблюдающей за потугами отстающих студентов спустить свои плоты и лодки на воду. — Будь я на пару лет постарше, обязательно пригласил бы её на бал, но увы. Девушки мне нравятся. А те, кто пытаются влезть ко мне в голову — выводят из себя, — равнодушно закончил он, посмотрев прямо на старшую Делакур.
— От меня это не зависит, — легкомысленно отмахнулась та, пожав плечами. — Вини себя в том, что родился мальчиком. Или предлагаешь замотаться в унылую форму не по размеру, нацепить очки и устроить птичье гнездо на голове, только бы не смущать окружающих?
— Не самый худший способ компенсировать естественный импульс, — согласился маг с этим предложением. Затем подумал об одном предположении, которое хотел проверить раньше, и не стал накалять конфликт, вместо этого дав совершенно честный совет: — Но раз уж ты предпочитаешь пользоваться своими способностями, будь готова, что не все воспримут это с восторгом. А привлечь чужое внимание без своих чар ты не сумеешь, давно уже отвыкла стараться всерьёз. Так что если тебя тянет на мальчиков помладше или не хватает «спасителя Британии» в трофейной галерее, стоит хотя бы вспомнить, как строить разговор не с пускающим слюни идиотом.
— Если я тебе настолько не нравлюсь, почему ты вдруг даешь советы? — удивилась она такому повороту разговора.
— Во-первых, если ты всё внимание сосредоточишь на одной цели, у остальных хоть немного прояснится в мозгах. Во-вторых, мне просто любопытно кое-что узнать. Интересный может получиться эксперимент.
— Ты очень странный…
— Это куда лучше, чем быть совершенно обыденным. Тебе ли этого не знать? — пожав плечами, спросил маг. Затем отвернулся и вновь перевёл взгляд на озеро. Грейнджер со своими «гребцами» уже двигались обратно, отметившись у флага. Судя по всему, какой-нибудь забавной неожиданности, вроде разбушевавшегося кракена, это испытание всё-таки не предусматривает.
***
Хотя это и казалось невозможным, однако Дуэльный клуб в этом году стал намного более шумным и сумасшедшим. К уже привычному гаму нескольких сотен школьников добавились выкрики на других языках, и пускай «учеников по обмену» в сумме набралось бы чуть больше пяти десятков, свой вклад в творящееся безумие они вносили исправно. Это серьёзно усложняло штрафы за ругань — даже среди профессоров Хогвартса и пяти судей турнира мало кто владел польским или португальским настолько хорошо, чтобы на ходу снимать баллы с того или иного факультета, как это постоянно делали с британцами. Говорят, что Крауч-старший знает большую часть европейских языков, как и множество других, но он в школе появлялся не чаще, чем раз в месяц.
Его поведение даже немного занимало Арчибальда. Если можно верить словам Бартемиуса-младшего, переданным Блэком, именно отец освободил его из тюрьмы неизвестным путём, а после держал в заточении уже в собственном доме. А значит, он должен понимать, что полгода назад возле школы погиб настоящий Крауч, а не некий замаскированный
