можешь мне сказать, и готовлю мозг и психику к эмоциональному потрясению, которое ты произведешь своей новостью про Ники.
– Слушай, а мне нравится эта твоя идея.
Роберто продолжает делать глубокие вдохи, наполняя легкие кислородом.
– Так. Все равно рано или поздно по вашей милости сердце мое сдаст. Ну, я готов. – И он закрывает глаза.
– Итак. – Симона приглаживает на себе ночную рубашку. – Итак, вчера мы с Ники вышли…
– Ну, пока все неплохо.
– …и отправились по магазинам.
Роберто открывает один глаз и исподтишка смотрит на нее:
– Так я и знал, так я и знал, к этому я еще не подготовился. – Он колотит кулаками по постели. – Мой аутотренинг ни к черту не годится. Понятно. Завтра он мне позвонит.
– Да кто?
– Мой управляющий банком. Вы ведь опустошили мой счет, верно?
– Какой же ты все-таки дурачок.
– Параллельно с книгой об аутотренинге я еще прочитал брошюру об импульсивном шопинге. Думаю, он еще опаснее, чем разводы.
– Мы купили всего ничего.
– Так всего или ничего?
– Ну, не будь таким скупердяем. Это был даже не шопинг, а обмен мнениями, мы о многом говорили, это так сближает маму с дочкой, и никакими деньгами это невозможно оценить. Ники хотелось поговорить по душам. Это ведь так важно, ты согласен?
– Ясно. Короче, скоро я стану дедом. А он, отец моего внука, – племянник брата свояка соседа управляющего моего банка, в прошлом – секретный агент, впоследствии примкнувший к движению освобождения Уганды. Его усыновят?
– Кого?
– Моего внука.
– Нет.
– Тогда они убегут за мой счет в Америку и будут вести подпольный образ жизни.
– Нет.
– Значит, еще хуже. Я понял. Не говори мне ничего. Они хоть поженятся?
– Нет. С чего это тебе в голову приходят такие драматические сценарии?
– Потому что некоторые эпизоды жизни моей дочери походят на некий триллер.
– Да ладно тебе. У твоей дочери есть голова на плечах. Она спокойная, выдержанная… Иногда даже слишком.
– Хорошо. После этого твоего последнего замечания мне можно вернуться к чтению книги. С тобой никогда не угадаешь. Ты самая непредсказуемая мамаша в мире. Совсем не такая, как все остальные. Мне даже кажется, ты немного разочарована, что Ники сейчас спокойна.
– Милый! А ты не думаешь, что именно поэтому ты на мне и женился?
– Если честно, я частенько задаю себе этот вопрос: с какой стати двадцать лет назад я сделал этот решительный шаг?
– И теперь ты об этом жалеешь?
– Да не очень…
– Я ненавижу тебя! Все время оскорбительные намеки… Так вот: завтра мы с Ники отправимся не болтать, а действительно на настоящий шопинг. У тебя на карте будет такой минус, что тебе вместе с твоим управляющим ничего не останется, как сбежать за границу.
– Ладно. Придется сказать. Я понял, почему я на тебе женился. – Роберто поворачивается к ней, внимательно смотрит на нее, выдерживая эффектную паузу, и улыбается.
– Ну? Ты заставляешь меня нервничать.
– Очень просто. Глагол спрягается в трех временах.
– В смысле? Ничего не понимаю.
– Я тебя любил. Я тебя люблю. Я буду тебя любить.
Симона улыбается ему в ответ:
– Ловко выкрутился. Знаешь, я придумала: ты должен подарить кредитную карту Ники.
– Любовь моя, – Роберто целует жену, – не опускай меня так. Но ты мне так и не ответила: вот вы сходили с Ники по магазинам, опустошили мою карту, а потом? Что она тебе рассказала?
– Она говорила мне об одном парне.
– О боже, что случилось?
– Они расстались.
– Ай-ай-ай… я даже не успел узнать, что у моей дочери есть парень, как они уже расстались… И как Ники? Инициатива его? В таких случаях падает самоуважение.
– Нет, это она так решила.
– Слава богу. То есть мне, конечно, жаль, но лучше уж так. Но ты мне еще не все рассказала, что там еще случилось?
– Она не все рассказала. Но мне кажется, он был ее первым парнем, то есть у нее с ним был первый раз…
– Ты уверена?
– Я пробовала спросить ее, но она не хотела об этом говорить. А я не хотела быть слишком настойчивой.
– Но извини меня, после того, что у них было, – они что, сразу расстались?
– Насколько я понимаю, то, что случилось, было в прошлом году.
– В прошлом году?! Но тогда Ники было… – Роберто быстро подсчитывает в уме.
Симона подсказывает:
– Шестнадцать лет…
– Да, шестнадцать, черт побери…
– В шестнадцать лет девочки играют в куклы, читают комиксы. Или торчат в интернете, скачивают музыку, развлекаются со своими iPod… А другие влюбляются и вот именно – занимаются любовью. Тебе повезло, что Ники входит в эту последнюю категорию.
– Ну что ж, я просто счастлив, что мне так повезло.
Роберто наконец-то открывает книгу и погружается в чтение. Он перечитывает последнюю прочитанную им фразу: «Если я могу сказать кому-то: „Я люблю тебя“, это значит, что я готов сказать также: „Я люблю всех благодаря тебе, люблю весь мир, и самого себя я тоже люблю благодаря тебе“». И слова эти кажутся ему очень кстати.
Симона тоже берет с тумбочки свою книгу. Совсем другого плана. Это «Любовь и тень» Изабель Алленде. Но, само собой разумеется, оба они думают совсем о другом. В комнате воцаряется тишина. Но такая насыщенная, такая плотная, что ее приятно нарушить. Роберто кладет открытую книгу на живот.
– Слушай, дорогая моя, можно попросить тебя о любезности?
Симона кладет закладку в свою книгу.
– Конечно, что такое?
– А насколько вероятно, что теперь у Ники никого нет?
– Очень малая вероятность…
– Хорошо. Но когда ты на эту тему что-то узнаешь, скажешь мне?
– Конечно.
– Надеюсь, что у Ники случится любовная история, полная счастливых моментов: смеха, радости, успехов, детишек…
Симона растрогана:
– Да, и мне этого хочется. И главное, мы к этому будем готовы.
Роберто улыбается:
– Да, мы уже к этому готовы. А ты – прекрасная мама. Прошу тебя только об одном: что бы ни случилось, ты мне сразу расскажешь.
– Хорошо.
И они снова принимаются за свои книги. Роберто кладет ногу на ногу жены. Он хочет почувствовать ее тепло. И главное, он не хочет терять ее, во имя тех трех времен, в которых он проспрягал один-единственный глагол.
Глава двадцать пятая
Доброе утро, мир. Громко играет радио. Знаете, чего мне сейчас хочется? Сегодня я хочу съесть две порции шоколадных мюслей. Блин. Придется маму попросить отвезти меня. Вот блин. Скутера-то больше нет. А тот тип симпатичный. Жаль, что он раздолбал мою Миллу.
