— Ну почему же без сопровождения? Я приехал сюда несколькими часами раньше, с сопровождением и прочим, и прочим.
Люций отмахнулся от брата. Он слишком устал, пусть Деймос делает, что хочет, отец все равно не мог отпустить его от себя надолго, так что плевать. Главное — это больше никогда не впускать его в свое сердце.
Он осторожно уложил на стол трость, цилиндр, дорожный плащ и как был, в одеже, бухнулся на кровать. От старого матраса тут же поднялось облачко пыли. Люция передернуло.
— Как отец на это пошел? — совершено спокойно спросил он.
Деймос ответил не сразу. Казалось, он обдумывал ответ, что с ним случалось редко.
— Я ему сказал: либо отпускаешь меня, либо, когда взойду на престол, сразу легализую проституцию.
Люций присвистнул.
— Круто ты с ним!
Вся эта ситуация — бред. Что-то здесь не сходилось. Даже если Деймос приехал всего на пару дней или часов, это было абсолютно несвойственно отцу. Подождем и поглядим…
— Кстати, Деймос, не удался твой план, — усмехнулся он.
Деймос задумался (уже дважды, Люция это пугало) и переспросил:
— Что за план?
— Ну как же, — теперь уже Люций улыбнулся открыто, — подослать ко мне девицу, чтобы обосрать как следует. Это был гениальный ход, почти как тот, когда ты подставил меня, сказав, что встреча с советником Роландом перенесена.
— Точно, смешно тогда получилось… а девица… красивая?
— Ну да, ничего так…
— Люци, я к тебе никого не подсылал. Прикольная, кстати, идея, но реализация не моя.
Люций привстал на локтях.
— Ты же врешь?!
Деймос, глядя на брата, захохотал.
— Не, по факту не я. А ты что, послал красивую девчонку потому что думал, она моя шпионка?
Люций кивнул. Смех брата был невыносим.
— Ну ты дебил, конечно!
— Заткнись!
— О нет, я теперь вряд ли успокоюсь. Надо же, вроде, не разыгрывал, а результат даже лучше!
— Я тебя ненавижу…
Как же Люций устал! Он закрыл глаза, только чтобы не видеть его, и через минуту под неуемное хихиканье брата провалился в беспокойное подобие сна.
— Я тоже тебя люблю, — послышалось Люцию уже где-то на краю сознания
* * *
13.12.1953 год.
Первый мир
Княжество Адамант
17 лет до начала революции
07:15 (воскресение)
Аластер
Экипаж Цесаревны, мягко покачиваясь, несся по прекрасному зимнему лесу. Вид за окном был завораживающим, но Аластер не мог найти себе места, и тому было довольно много причин:
Во-первых, ни у него, ни, самое страшное, у родителей, не получилось выяснить значение слова Друг. Он вызубрил за ночь весь список обязанностей, приложенных к приказу о его зачислении, но это не помогло, а только еще более все запутало. Среди пунктов обязанностей находились такие:
— Быть в курсе увлечений досточтимой Цесаревны и иметь по каждому из них собственное мнение;
— Уметь грамотно разъяснить досточтимой Цесаревне собственное внутреннее состояние и личные переживания;
— Считать просьбы и желания досточтимой Цесаревны приоритетными, и при необходимости пренебречь собственными интересами ради их выполнения.
С последним пунктом было, кстати, все понятно. Естественно, что интересы дочери Бога были выше его собственных, но со всеми остальными оставалась полная неразбериха. Так что утром Аластер шел в императорские покои, крайне смутно представляя, что же, собственно, он будет делать.
Во-вторых, Богиня пригласила Аластера поехать вместе с ней на одно крайне важное дело в Черный Город… а он совершенно не хотел туда ехать. Он помнил, как четыре года назад был там с матерью и очень боялся. Разумеется, он поставил свои переживания в лестнице приоритетов как мог ниже, куда-то на самое дно, однако менее страшно оттого не стало.
В-третьих, Цесаревна пригласила его в свой экипаж! Когда Аластер его увидел, он решил, что произошла ошибка. Снаружи карета была полностью черной и напоминала страшные дома из того самого города. Внутри все оказалось божественно-белоснежным, и это оказалось даже хуже, теперь Аластер боялся прикоснуться к чему бы то ни было. В экипаже таились десять комнат, не считая помещений для слуг.
Он не мог расслабиться, сидя в мягком белоснежном кресле. Зимние красоты за окном его не радовали. Аластер пытался не сводить глаз с Богини, сидящей напротив, и ловил любой звук, чтобы не пропустить, когда она к нему обратится.
Она же молчала, укутавшись в белоснежную пушистую шубку. Удивительное лицо ее выглядело задумчивым и умиротворенным, она о чем-то размышляла, глядя в окно.
Аластер помнил указание: никогда не заговаривать первым, не задавать вопросов, а только отвечать. Правила были несложными, однако на очередном повороте он вдруг выпалил, неожиданно для самого себя:
— А вы не знаете, почему зимой холодно?
Он даже не понял, как это мысли из головы вдруг оказались на языке, и от страха как можно сильнее вжался в кресло.
— Ты знаешь, как меня зовут? — спросила Богиня.
Аластер нарушил правила. Наверняка, Распорядитель Дневного Распорядка от такой наглости упал бы в обморок. А теперь она что-то спрашивает!..
— Ваше имя, досточтимая Цесаревна? — решил он уточнить.
Богиня кивнула.
— Элизавет, — выпалил он.
Как положено — все четко и по делу, ничего лишнего.
— Хорошо, с этого момента тебе надлежит обращаться ко мне на ты и называть по имени.
Аластера бросило в жар. Даже щеки, наверное, покраснели. Как это он посмеет называть дочь Императора на ты, как служанку, да еще и по имени?
— Тебе интересно, почему зимой, в божественное время, людям холодно? Разве им не должно быть хорошо, когда бог так близок к миру? Все просто. Снег хрупок, и чтобы люди смогли им любоваться, приходится поддерживать специальные условия. Это объяснение, наиболее подходящее для тебя сейчас. Есть еще несколько, но о них я расскажу в следующую зиму.
— Досточтимая Цесаревна, позвольте обратиться, — в комнату зашел распорядитель, — мы почти на месте, в назначенную точку маршрута экипаж прибудет ровно через пять минут.
— Хорошо.
