ног в разные стороны. Пробиваясь через бегущих и отталкивающих любого встречного, шеф поднял голову, дабы убедиться, что знаменитость находится в безопасности. Однако посмотрев на лестницу, он никого не увидел, и нервно начал быстро оглядывать все вокруг. Тьма испуганных лиц, которая сумасбродно удалялась от, будто неподвижно застывшего во времени Донлона, не столько испугала его, сколько заставила изумиться неразумности человеческого сознания. Затем, обернувшись взглядом на отчаянно бегущего куда-то в пустоту Мика, он на секунду забыл о сути всего происходящего, но через мгновение, увидев вдалеке два шустро перебегающих через фонари силуэта, опомнился и ринулся за ними. Потихоньку догоняя Бенсона, он, не оборачиваясь ни на секунду, старался догнать неприятелей, но те тоже были не из простых – заворачивая за каждый угол и перебегая с дороги на дорогу, они все больше разрывали дистанцию между собой и своими преследователями. Потратив достаточно сил, так ничего и не добившись, Джон предложил:
– Надо их окружить! Беги вон к тому дому, и когда увидишь их, попытайся не дать убежать, иначе мы можем их упустить. – указал он рукой. -А я побегу здесь, чтобы перекрыть им путь назад. Все, к действию!
Шериф направился в сторону заброшенного квартала, а Бенсон побежал мимо зданий на опережение предполагаемым преступникам. Они, тем временем, мчались между двух рядов чуть ли не соприкасающихся друг с другом домов и приближались к повороту. Джон был человеком отнюдь не спортивным, да и в целом – любил поесть, что серьезно мешало ему выполнять все обязанности, которые должен выполнять человек его профессии. В сравнении с ним, Бенсон, тоже будучи человеком ведущим не самый активный образ жизни, казался грациозной и, как любят говорить приближенные некоторых “важных” особ, статной фигурой.
Выбежав на прямую, по которой убегали неизвестные, Донлон, недолго думая, достал из-за пояса свой недавно убранный пистолет и, прикрыв один глаз, чтобы точнее прицелиться и немного отклонившись корпусом в сторону, пустил две пули вперед. Услышавшие выстрел беглецы в раз начали медленно оборачиваться, чтобы узреть, кто нанес им столь неожиданный и, честно сказать, неприличный визит. В этот момент, шеф, словно оглушенный и удивленный от своего же решения, остановился на месте и приковал свой взгляд к двум летящим очередью снарядам. Разрезая воздух, они хладнокровно настигали своих целей.
Тут, откуда ни возьмись выскочил Мик, который, наведя револьвер на стоящих к нему спиной фигурам, встал на месте. Сосредоточенное лицо Донлона по непонятной причине резко сменилось испуганным. Первая пуля рассекла еще несколько метров воздуха и, проскочив между всеми тремя, попала в табличку “номер девятнадцать” на кирпичной стене дома позади. Вторая же, вылетевшая несколько неточно, чуть было не столкнулась с жесткой стеной, но проскользила в нескольких сантиметрах от нее и, разрушая все надежды на счастливый конец своего пути, вонзилась в плечо одного из преступников.
– Нет-нет-нет, только не это! Проклятье! – вне себя от злости вскрикнул Джон и топнул по земле ногой. -Черт побери, не хватало еще и этого!
Раненый, еле держа себя на ногах, прикрыл ладонью красное пятно, а второй, понимая, что далеко не уйдет, бросил оружие и поднял руки вверх.
– Не стреляйте! Умоляю вас, не стреляйте! – начал рыдать он.
– Да не будем мы стрелять. – успокоил всех Мик. -Нельзя допустить, чтобы твой дружок умер, нам от вас еще кое-что нужно.
Бенсон быстро надел наручники на злоумышленников и посадил их в машину.
– Так-так-так, я тут раздаю приказы. – подбежал к нему Джон. -Мы должны продолжить задание…
– Какое задание, Донлон!? Двое человек сейчас едва не оказались на том свете, а ты предлагаешь продолжить задание? О чем ты думаешь?
– Уйти сейчас – значит раз и навсегда загубить возможно одно из самых величайших расследований в истории! – возразил шеф. -Пусть вина во всем этом и моя, но, знаешь ли, мой долг важнее, чем…
– Чем что? – дерзко спросил Мик. -Чем человеческая жизнь? Если ты и вправду так считаешь, то ты просто мерзавец.
– Не пойми меня неправильно, но, дело – это то, на что я поставил все оставшееся в своей жизни. Ты не можешь понять насколько оно мне дорого.
– Неужели? Тебе дорого дело, к которому ты причастен всего пару дней?! Мне кажется, тебе дорого совсем не оно… – озлобленно возразил Бенсон.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ах. у нас нет времени на споры, нам нужно срочно отправляться в госпиталь.
– Но мы не можем уходить отсюда – мы упустим Грейди… Нет уж, мы оставим их здесь, а сами продолжим задание.
– Мы должны спасти их, как же ты не понимаешь?!
– Черта с два я буду миловать убийц! – гневно закричал Донлон. -Они могли убить человека, и, поверь мне, такие люди не заслуживают второго шанса!
– Тогда почему бы тебе сейчас же их не пристрелить?
– Ты спятил что ли? – скорчил лицо шериф. -Все, хватит слов – мы продолжаем расследование.
– Ты одержим делом, Донлон.
– Хорошо, пусть будет по-твоему. – сказал Джон и навел револьвер на лобовое стекло автомобиля, за которым тихо сидели ничего не осознающие жулики.
– Стой! Мы не можем убивать людей, только потому что мы полисмены.
– Ты – нет, а я могу. – с издевкой сказал Донлон. -И все наши решения принимаю здесь только я, понятно?
Тут рядом с головой Донлона показался другой пистолет. Это был серебряный кольт, направленный решительной рукой Бенсона в висок другого полицейского.
– Либо мы сейчас же возвращаемся обратно, либо твоя черепушка набьется свинцом. Надеюсь, твой выбор меня не разочарует. – прозрачно для напарника намекнул он.
– Ты ведь не понимаешь, ради чего все это делаешь, у тебя нет цели – лишь бесконечный путь в пустоту.
– Этот путь и есть моя цель. А вот ведет он в пустоту или нет, это я узнаю сам. Не пройдя путь, не взойдешь на вершину, не так ли?
– Верно. – ухмыльнулся Джон. -Однако с вершины есть только одна дорога…
– Вовсе нет. Просто для тебя это именно так.
– Какой же ты подлец. – противно вымолвил шериф, кивая головой. -И зачем я только тебя нанял?
– В целях безопасности я вынужден надеть на тебя наручники, сам понимаешь.
– Да давай уже, делай свои грязные делишки! – сдался другой и поддался Мику.
Бенсон толкнул локтем коллегу в машину, и все вчетвером они поехали обратно, на свою родную и печаливше сырую и тусклую в этот день улицу.
***
Дорога, ранее проливающаяся грохотом шин проезжающих автомобилей, стала безлюдна и безмолвна, как никогда. Бело-голубая патрульная пересекала одну улицу за другой, волоча за собой пытающийся снести все за собой поток ветра. В автомобиле так же царила абсолютная тишина – оба полицейских, оказавшиеся в ступоре от осознания того, насколько их представления друг о друге были ошибочны, сохраняли молчание, в которое каждый из них вкладывал немалое значение. Истекающий кровью на заднем сиденье иногда
