вот принялась за венок, сама не зная для чего. И только когда я его уже доплела, то растерянность накатила еще больше. Потому что меня тянуло куда-то в темную чащу. В ту сторону, где слышалось журчание ручья.
— Незабудка? Что это у тебя? — Варих настороженно взглянул на венок в моих руках, а потом остро посмотрел прямо в глаза. — Ты зачем его плела? Куда?
— Я не знаю… Просто само как-то… Вот и сплелось, — пролепетала, пугаясь своих желаний.
Мне хотелось бросить венок в воду. Вот прямо сейчас. Я откуда-то знала, что так нужно сделать. Жизненно важно!
Варих жестко прищурился. Перехватил мое запястье и приподнял, чтобы ближе рассмотреть венок. Потом поднял глаза и уставился куда-то вверх, за моей спиной.
— Луна, раздери меня темные духи! — он еще тихо и непонятно выругался на орочьем, а потом резко сжал мои плечи.
— Так. Спокойно. Про зеленую луну слышала? Рассказывала тебе мать?
— Я… нет. Отец нас всегда запирал в эту ночь дома. Не разрешал выходить, — испуганно пролепетала я, а потом не выдержала и обернулась.
Над верхушками деревьев отчетливо разливалось зеленое марево. Зеленая луна поднималась в небе.
Ох! Желание бежать к ручью стало еще сильнее. Меня будто на веревке кто-то тянул туда. Я вцепилась в руки орка.
— Что это? Что со мной?
— Духи, — мрачно отозвался он, заглянув в мои расширенные от страха глаза. — Духи хотят от тебя дар. Сколько тебе лет?
— Де-девятнадцать… — запинаясь, прошептала я. — Но я никогда… Что за дар?
— Ммм, значит пришло время, — Варих еще раз взглянул на небо, потом на костер, где еще были разложены его вещи, потом на меня и мой венок, который я до белых костяшек сжала пальцами. — Так. Мы сейчас сходим к ручью. Потом вернемся. Поняла? От меня не отходишь. Бросишь свой венок и… дальше посмотрим, — отрывисто распорядился он.
Я кивнула. Я и сама бы от него не отошла ни при каких обстоятельствах. То что происходило со мной, очень сильно пугало. А еще страшило то, что я совсем не знала, что будет дальше и для чего духам вдруг понадобился мой венок.
Мама ничего не рассказывала про ночь зеленой луны, замолкала испуганно даже от одного упоминания. А отец лишь каждый раз ругался, запирая все замки в эту ночь, что не даст грязной эльфийской шлюшечьей крови снова взять вверх.
Варих подвел меня к границе поляны. Поднял из травы шарик. Как он его разглядел, я так и не поняла, потому что уже давно стемнело. Мы шагнули в густую темноту, за деревья. Ручей был недалеко, всего каких-то десяток шагов, но мне они показались бесконечно долгими.
Меня уже трясло всем телом. Лихорадило. То в жар, то в холод бросало. То ли от увеличившегося страха, то ли от непонятной нарастающей тяги внутри. И куда тянуло я не знала.
Зеленые блики на воде я восприняла с огромным облегчением, и руки сами уже потянулись к воде.
— Стой, — остановил меня Варих. — Подожди, цветочек.
Он отпустил мою руку и шагнул в воду. Встал чуть ниже по течению.
— Теперь бросай, — скомандовал он.
Руки сами разжались, и мой венок с тихим плеском упал в быструю воду. А у меня внутри словно звонкая струна оборвалась в этот момент, натянулось, вспыхнуло горячо и погасло, потому что Варих резким рывком поймал мой дар духам и выбрался из воды обратно.
Мокрый, мрачный и… невероятно красивый.
— Ну вот и все, — улыбнулся он. — Испугалась? Не бойся. Я свой цветочек никому не отдам. Даже духам, — как-то непонятно высказался он. — Пойдем обратно.
Вдруг венок в его руках вспыхнул яркими зелеными искрами и рассыпался в воздухе. А искры еще кружились вокруг нас, садясь на одежду и голую кожу.
Ой!
28. Зеленая луна.
Пару мгновений я восторженно любовалась волшебством, а потом Варих поднял на меня свои потемневшие глаза, и я почувствовала, как что-то жарко-жарко запекло в животе. Будто туда углей кто-то насыпал и кочергой еще их разворошил.
Боги! Как горячо! Тягучий огненный жар медленно расходился под кожей. Тянуло… теперь меня тянуло не к воде. Поддавшись этой тяге, я сделала шаг к Вариху, потом еще один, пока не оказалась совсем рядом. Его взгляд канатами притягивал, манил таинственной темнотой.
— Так. Возвращаемся, — решительно произнес он, и я резко взлетела в воздух на его руках.
Мокрая кожа орка странным образом не холодила, а наоборот еще больше жгла. Он тоже был невероятно горячим. Как разогретый камень в самый жаркий летний день. И такой же твердый, бугристый везде. Так приятно было положить ладони на его кожу и просто гладить подушечками пальцев. Но долго это не продлились.
Я только выдохнуть один раз успела, как мы снова оказались на нашей поляне. Варих так и не поставил меня, вернул шарик из контура на место, а потом снова в глаза заглянул.
Ох! Я завороженно уставилась в зеленые искры, что там мерцали. Будто отблески моего вспыхнувшего венка.
— Гадский эльф. Его зелье, не иначе кровь разбудило. — хрипло выдохнул он.
— Что? — удивилась я.
На руках у Вариха было так хорошо, что язык не поворачивался попросить его разжать руки. Наоборот, тянуло прижаться теснее. Чтобы больше его жаром насытиться. Почему-то теперь казалось что вокруг такой холод, что согреть меня может только он.
— Луна, Незабудка, — отрывисто ответил он. — На зеленую луну свободные эльфийки плетут венки, а потом бросают в воду.
— Зачем? — я с удивлением обнаружила, что мои руки так уверенно легли вокруг орочьей шеи, а пальцы уже мягко перебирают короткие волоски на его загривке.
Замерла от шока. Варих заметил и довольно прищурил глаза.
— Шшш… не бойся, цветочек. Уже не нужно ничего бояться. Все уже. Это ночь даров. Так вроде у эльфов она называется.
— Даров? А что они дарят? Венки?
— Нет, — Варих коротко усмехается и неожиданно садится на лежанку вместе со мной. Как-то так легко у него это получается. Устраивает меня на своих коленях и мягко по спине поглаживает. Ласково и очень волнующе. Костер так уютно трещит чуть в стороне.
А у меня дыхание сбивается от мужских прикосновений и от взглядов тоже.
Его глаза сейчас темны, будто два бездонных колодца, в которых
