возвращаться в старый. Мне так хорошо, что я не задумываясь, отметаю все обломки. Новый мир ждет впереди. Вот он — в глазах Вариха, в его словах, в его нежности, с которой он целует и гладит меня, в нашей общей жажде…
И снова колет неполнотой. Этот мир неполный, неправильный какой-то. Не хватает мне в нем чего-то.
И я засыпаю с этой мыслью. Проваливаюсь буквально в сон после того, как Варих бережно обтирает меня влажным отрезом чистой ткани и снова забирает в свои сильные объятия. Так хорошо с ним, так безопасно и надежно. Я льну к орку за новой лаской. Мне так мало ее дарили, что сейчас никак не могу насытиться.
Хочется спросить, правильно ли мы одарили духов, но веки уже безжалостно наливаются тяжестью и опускаются под ее гнетом.
— Спи, цветочек мой, отдыхай, — Варих легко целует меня в губы и прижимает к себе крепче. — Теперь моя. Не отпущу тебя никогда, Незабудочка, — довольно шепчет мне в шею, чуть прихватывая ее губами.
Это последнее, что я помню. И то как я улыбалась уже сквозь сон на его слова.
А разбудил меня резкий опасный скрежет и гулкий удар. Я судорожно распахнула глаза и с ужасом увидела, как прямо перед Варихом вонзился в землю огромный меч.
30. Соперники
С трудом понимаю, что происходит. Перед глазами все еще картинки из моего сна стоят и не дают мне полностью прийти в себя. Потому что я еще там, в своем сне нахожусь частично. И там… страшно очень.
За Раада с Арымом страшно.
Не сразу понимаю, что они вот тут уже. Передо мной. Живые, невредимые.
А во сне… Во сне я смотрела, как на них целая туча стрел несется. Безжалостных, острых, смертоносных. А они спокойно так стоят и не оборачиваются. Будто не видят, не чувствуют опасность.
И я закричала тогда. Прямо во сне. Чтобы обернулись наконец.
А что потом было, я не знаю, потому что проснулась как раз. Даже обрадоваться не успела, что обошлось все. А тут снова что-то страшное происходит.
А потом…
Вспыхиваю с головы до пят, вспоминая ночь и… Вариха.
Духи, это правда со мной было? Вот это вот все волшебство?!
Раад с Арымом явно не разделяют моего восторга. Напряжение сгущается. И тишина давит на уши.
Вздрагиваю и съеживаюсь под их тяжелыми яростными взглядами. Будто духи их прямо с битвы перенесли. настолько от них полыхает этим жаром боя. И злостью. Ею тоже очень явственно несет. И опасностью…
Клыки торчат, все мышцы напряжены и бугрятся под броней. Словно сейчас кого убивать тут собрались. Боги, как страшно-то!
Это Арым свой меч вонзил рядом с невозмутимым Варихом. А тот даже ухом не дернул. Только лук свой отложил спокойно в сторону.
Боги, что происходит? Почему они так смотрят?
Пугливо заворачиваюсь в одеяло, словно его толщина может меня спрятать от них.
— Рассказывай, — тихо произносит Раад, а у меня от его голоса вся кожа мурашками покрывается от холодной стали, что в нем звучит.
Изморосью на коже оседает его ледяной тон.
— У Незабудки эльфийская кровь проснулась, — Варих бросает в мою сторону короткий теплый взгляд, но согреть он меня не может.
Холодно. Даже под одеялом озноб пробирает.
— Дальше, — мрачно требует Раад, жестом останавливая Арыма.
— Зеленая луна сегодня, — мотнул Варих головой на небо, что уже посветлело. — Как заметил, что венок плетет, так и понял все. Пришлось… меры принимать.
— Меры? — неожиданно громко взревел Арым.
Он выхватил меч из земли и яростно отбросил его в сторону. Думала в Вариха попадет, но тот легко пригнулся, и меч пролетел над ним.
— Тебе же сказали их в штанах держать! Меры свои! — Арым продолжил что-то громко и гневно шипеть на оркском, опасливо поглядывая на меня.
Я покраснела еще сильнее, вспоминая эти меры. Зарылась в одеяло плотнее. Как же это утро пережить теперь?
Предательское тело ведь все-все запомнило. Как ему хорошо было ночью. Грудь потяжелела, напряглась, и в животе сладко заныло от воспоминаний. Но странно так. Щеки и лицо полыхали, а в груди все еще лед стыл. Я не понимала что у меня внутри происходит.
Все чувства так перемешались внезапно, что разобраться было совершенно невозможно. Просто тревога страшная заставляла сердце из груди выпрыгивать, да стыд и страх непонятный глодали изнутри. Отчаянный восторг и сладкий ужас переплелись так тесно, что не разберешь.
— Малышка?
Я отвлеклась на свои мысли и не заметила, как рядом со мной осторожно присел Раад. Отвела глаза торопливо. Отчего-то не могла сейчас его взгляд прямой встретить с прежней легкостью. Что-то внутри засело острой занозой и не давало.
Варих меня от чего-то ночью спас, а злятся теперь на него почему-то. Будто это он виноват, что та луна взошла.
— Как ты? Болит что-то? — и в голосе такая тревога и все еще злость кипит.
Я слышу и глаза не поднимаю. Стыд и страх. Вот чего больше всего сейчас во мне. Но все же отвечаю.
— Нет. Ничего не болит. Не надо Вариха ругать. Он же не виноват, он как лучше хотел. Это я…
— Стоп, — сурово оборвал меня вожак.
Прикрыл глаза, сделав пару глубоких вдохов. Потом сграбастал меня вместе с одеялом, легко поднял и куда-то понес.
Я нелепо заболтала в воздухе босыми ногами, но это продолжалось недолго.
Раад отошел за границы поляны, Варих с Арымом остались где-то за кустами, и сел со мной на толстый ствол поваленного дерева. Примостил на своих коленях, крепко обхватив руками мой толстый кокон из одеяла, из которого только макушка моя торчала, да пятки внизу.
— Можешь говорить. Тут никто кроме меня не услышит, — мрачно приказал он. — Что было ночью?
А у меня язык прилип к нёбу и во рту пересохло все от его резкости. Забылась совсем, он ведь так никогда со мной не говорил. А тут… Сжимает так в ручищах, в глазах тлеет ярость и желваки ходят на лице.
— Прости, я… — мой голос прошелестел так тихо, как трава под ветром.
— Ты не виновата ни в чем, Незабудка, — уже более мягко говорит Раад. — На Варихе ответственность была за тебя. Просто скажи, что он…
— Тогда почему вы злитесь? Он же не виноват, что луна… Я венок
