числе маркером национальной идентичности – гражданской принадлежности к определенному государству. Постулирование незнания языка в определенном смысле может быть проинтерпретировано как нежелание субъекта разделять один язык со своим государством. Иными словами, субъект, не будучи агенсом внешних действий (военных), перестает быть агенсом и этого языка[89].
Would you note
the pretty poem
I might (therefore) of wrote?
(R. DuPlessis)
В этом примере единица therefore помещена в скобки, что формирует интерактивную функциональность элемента, реализация которой (функциональности) зависит от интерпретации реципиента. Однако посредством графической парентезы (скобок) единица не только приобретает «опциональный» статус, зависящий от отдельного восприятия сообщения и сравнимый с «нажатием» на функциональный элемент в компьютерном интерфейсе, но и маркирует имитацию динамической ситуации непосредственной коммуникации. Этот тезис подтверждается употреблением конструкции might of – распространенной в разговорной речи, грамматически эрративной формы might have. Стратегия актуализации поэтического сообщения осуществляется здесь за счет соотнесения высказывания с действительностью, где под действительностью понимается как внешний мир, так и «возможный мир» поэтического текста [Северская 2020]. При этом сама единица therefore, графически акцентированная скобками, осуществляет связь именно с миром поэтическим, что подтверждается причинно-следственной и, соответственно, темпоральной инверсией («заметил(а) бы ты милый стишок, который я бы (поэтому [по причине того, что ты его заметил(а)]) написала?»). Так как написание текста в реальном мире предшествует появлению читательской симпатии к нему, при реализации функции единицы therefore (=следовательно) эта последовательность нарушается (письмо становится следствием симпатии, то есть пишется «после» ее появления в логическом аспекте, что возможно только в рамках поэтической действительности. Эта идея выражается и на грамматическом уровне: форма might have been имеет специальное модальное значение ситуации, которая могла бы произойти, но не произошла. Таким образом, в этом примере представлен конфликт между поэтической и внешней действительностью, то есть противоречие темпорально-логического плана.
A film
of the filming
of a feature,
to serve
as filler
for late night
TV. Therefore
conjunctions stitch the seam.
Gracefully disabled.
Thumbingbird.
(Ch. Bernstein)
Во фрагменте из текста Ч. Бернстина ДМ therefore употреблено в качестве маркера отступления от основной мысли, выраженного средствами поэтического языка («следовательно, союзы [часть речи] соединяют шов»). Таким образом, здесь реализована метаязыковая рефлексия. Дискурсивное выражение мыслительного потока субъекта представлено как дискретная структура, в котором отсутствует связность, – и о союзах упоминается как об (отсутствующих) агентах связности (conjunctions stitch the seam). Так, в приведенном фрагменте и в более расширенном контексте не используются союзы, и произведение имеет вид разрозненных элементов и фрагментов речи, отображающий хаотичный характер мышления, чья обрывочность усилена при помощи парцеллированной структуры высказывания. Последующее словосочетание, обособленное в качестве отдельного предложения (gracefully disabled), может быть отнесено к описанию союзов, апеллирующему к «несамостоятельности» данной части речи. Однако в этой строке речь может идти и о действии отключения телевизора при помощи пульта – пальцем-колибри (игра слов thumbingbird (thumb ‘большой палец’ + bird отсылает к слову hummingbird ‘колибри’).
Толкование в ПД: Маркирует логико-семантический сдвиг по отношению к конвенциональному выражению причинно-следственных отношений: от фактивного к путативному аспекту. Участвует в создании логического парадокса с целью выражения рефлексии субъектом политического контекста. Посредством реализации причинно-следственной инверсии участвует в демонстрации конфликта между поэтическим и реальным мирами. Выступает как «дисконнектор» и маркер отступления, что выражает метаязыковую рефлексию, а также осмысление возможностей языка отображать процессы мышления.
Дискурсивные маркеры детализации (точнее)
Точнее
Лексикографическое описание: 1) ‘Употр. при уточнении сказанного; соответствует по значению сл.: вернее сказать; 2) Употр. как вводное слово, соответствуя по значению сл.: вернее, правильнее’ [Словарь Т. Ф. Ефремовой].
Операция: Обозначает отношение уточнения между частями высказывания, обеспечивая локальную когерентность на уровне предложения.
Функционирование в ПД: В следующем примере уточняющее ДМ относится к эпитетам:
Как упования – тибетские мельницы
Эти белые жернова ласковы, точнее, сдержанны,
но обезвожены более чем чрезмерно.
И дуновение ветра не приносит отрады.
(А. Драгомощенко)
Обратимся к семантической специфике приведенного уточнения. С точки зрения узуса, лексемы ласковый и сдержанный не относятся к одному семантическому полю, однако в конкретном контексте можно проследить общие смысловые оттенки признаковых атрибутивов. С учетом того, что они относятся к лексеме жернова, ласковые и сдержанные могут означать неспешное плавное движение, что подтверждается их «обезвоженностью» далее: речь о водяной мельнице, работа которой зависит от специального колеса, вращающегося за счет подачи воды[90]. Следовательно, при недостатке воды (определенной степени «обезвоженности») движение жерновов будет замедленным, что также с учетом тропа персонификации можно обозначить как сдержанность.
Эпитет ласковый, по мнению субъекта высказывания, недостаточно коррелирует с причиной этого свойства – обезвоженностью, которая относится к негативным основаниям, и поэтому следствие такого положения дел не может определяться лексемой, обладающей позитивной коннотацией. Посредством такого уточнения (точнее, сдержанны) реализуется связь с контекстом, а конкретнее – с частной пресуппозицией.
Отметим, что объект, с которым сравниваются жернова, – упования. Посредством такого уподобления реализуется сдвиг между указанием на внутритекстовую реальность (упования) и внешнюю коммуникативную ситуацию/действительность (мельницы). Такая экстериоризация внутреннего состояния субъекта нацелена на преодоление оппозиции внутреннего и внешнего, текста и реальности. Кроме того, укажем на «оживление» внутренней формы слова. Точнее в сочетании с двумя другими качественными прилагательными-эпитетами может быть воспринято как самостоятельная характеристика объекта: точнее – форма сравнительной степени от прилагательного точный. Таким образом актуализируется полисемия слова за счет «этимологической регенерации» [Зубова 2017] и ресемантизация (возвращение исходной семантики слова).
В следующем фрагменте посредством ДМ точнее осуществляется сдвиг фокуса по принципу приближения:
множество новых рецепторов у тех, кто сверху, направленных
на то, что
происходит в земле,
в вывернутых корнях, когда приблизилось её лицо, точнее, камера,
вписанная в капли
лица, чтобы принять нас за окружающие превращения
(Г. Рымбу)
Уточнение, маркированное единицей точнее, здесь не только производит смещение фокуса с объекта (лица) на функцию помещенного на нем инструмента зрения (камеры) посредством «наведения резкости» (конкретизации), но и выражает идею о возможности разнонаправленности взгляда как единовременной перцептивной процедуры. Подчеркнем, что камера в приведенном фрагменте служит метафорой зрения как такового, этот образ коррелирует с высокотехнологичными реалиями, когда любой взгляд опосредован медиумом – экраном. В реальности анализируемого текста камерой-зрением обладает земля, или некий неназванный субъект зрения, обладающий лицом и маркированный грамматически женским родом (ее лицо). Так, здесь возможны разные прочтения
