[Collins: www].
Операция: Характеризует высказывание как утверждение, обладающее статусом истины с оттенком противоречия. Вводит детализирующую информацию.
Функционирование в ПД:
A noisy band of two dozen poets had taken over the subway station.
Her hat was in fact a pizza-sized cracker.
(L. Hejinian)
Согласно М. Халлидею и Р. Хассан, in fact принадлежит к классу коннекторов, значение которых можно представить следующим образом: «…в отличие от того, к чему нас привело бы текущее состояние коммуникативного процесса, на самом деле…» [Halliday, Hassan 1976: 253]. Коннектор in fact выражает контрастивное отношение, и поэтому его значение может быть описано как «противопоставление» [Ibid.: 253]. Р. Вудхэм указывает на то, что у коннектора есть и другое применение: его «можно также использовать для представления более подробной информации или для того, чтобы выразиться яснее и точнее» [Woodham http].
Так, в тексте Л. Хеджинян реализуются оба указанных значения: с одной стороны, то, что утверждается о «ее шляпе», противоречит ожиданиям, с другой – информация о так называемой шляпе уточняется до ее размеров и в конечном счете – до «истинной» сущности. Посредством употребления in fact осуществляется сдвиг между эмпирической реальностью и дискурсивной на уровне предпосылки: поэтическая действительность представлена в качестве отправной, актуальной и истинной. За счет этой замены уподобление шляпы крекеру приобретает характер констатации (буквализации): шляпа не была похожа на крекер, она и была крекером, выполняющим функцию шляпы. Так, в ПД предпринимается попытка утвердить образ как истинностную категорию. Обратим внимание на атрибутив pizza-sized, который сигнализирует об интенции предоставить наиболее точное описание того, что было надето на персонажа в качестве шляпы. Учитывая, что пицца и крекер – лексемы из одного семантического поля, их сочетание создает юмористический эффект.
Согласно «Путеводителю», посредством употребления русскоязычного аналога in fact (на самом деле) «говорящий <…> приписывает статус реальной некоторой заранее заданной ситуации», «переведя из мира повествования / субъективного мнения в реальный мир, либо из мира „спорного“ в мир „бесспорного“» [Баранов, Плунгян, Рахилина 1993: 92]. Таким образом, в конвенциональном употреблении этот ДМ указывает на сдвиг между субъективным и объективным мирами, в то время как в ПД реализуется обратный сдвиг, когда объект реальности hat переводится в мир воображения.
В следующем фрагменте производится логический сдвиг при перемене мест компонентов, участвующих в описываемом процессе. В действительности металл ржавеет, если оставить его в воде, в указанном же фрагменте из ПД ржавеет сама вода, так как на самом деле является металлом. Здесь можно указать на особую реализацию тропа метонимии при перестановке элементов процесса (образования ржавчины) и в конечном счете однонаправленном отождествлении этих элементов (вода = металл, но металл ≠ вода):
This mineral water is in fact heavy metal – if I leave the cap off, it rusts.
(R. Silliman)
В примере из текста Р. Силлимана ДМ in fact участвует в аргументации тезиса (Television changed space), которая разворачивается в виде приведения аналогии с перестановкой исходной (истинностной) и воображаемой реальностей.
Television changed space as imperceptibly as chess does the flatness of its
board (a chessboard in fact is a mountain, its four center-most squares the
peak, each concentric ‘ring’ about that an entire layer down), its small blue-
gray screen now the center, regardless of the positioning, of the entire room.
(R. Silliman)
Таким образом, в этом примере реализуется рефлексия научного дискурса с его способом апелляции к фоновым знаниям, критикуется его аргументация, построенная на аксиомах, а также подвергается сомнению категоричность любого высказывания, основанного на общепринятых фактах. О схожем явлении в обыденном языке рассуждает Т. Б. Радбиль, подчеркивая, что истинность в языке всегда субъективна и по сути является функцией пропозициональной установки «Я утверждаю, что» [Радбиль 2014: 53]. При этом, по мысли исследователя, единицы с эксплицитным показателем истинности в речевой практике выступают как средства уклонения от истинности, или «манипуляции с истиной» [Там же: 51]. Следовательно, во фрагменте ДМ in fact сигнализирует о сдвиге от указания на конкретный референт (chessboard) – к метафоре (mountain), что противоречит конвенциональному функционированию in fact: вместо повышения степени «реальности» объекта усиливается его метафоризация.
Схожим образом функционирует дейктик now, сигнализирующий о сдвиге от прямого описания объекта (small blue-gray screen) к метафорическому (the center of the entire room).
Толкование в ПД: Сигнализирует о сдвиге между эмпирической реальностью и дискурсивной на уровне предпосылки: посредством ДМ in fact поэтическая действительность представлена в качестве отправной. В то время как в конвенциональном употреблении этот ДМ указывает на сдвиг между субъективным и объективным мирами, в ПД происходит конвертация: объект реальности смещается в мир воображения. Кроме того, оно сигнализирует о логическом сдвиге при перемене мест, участвующих в описываемом процессе компонентов. Указывает на сдвиг от указания на конкретный референт к метафоре, что противоречит конвенциональному функционированию in fact (выражается высокая степень не достоверности, а потенциальности). Посредством такого специфического функционирования ДМ реализуются метаязыковая рефлексия, а также взаимодействие (через критическое осмысление) с научным дискурсом.
Perhaps
Лексикографическое описание: 1. Используется для выражения неопределенности или потенциальности. 2. Используется, когда субъект не хочет показаться слишком уверенным или напористым в выражении мнения. 3. Используется при вежливой просьбе, предложении или предположении [Oxford].
Операция: 1. Указывает на то, что обоснованность маркированного им высказывания неочевидна и не подтверждена объективными доказательствами. 2. Характеризует сообщение как вежливую просьбу или предложение.
Функционирование в ПД: Perhaps является своего рода показателем «уклонения говорящего от ответственности за содержание высказывания» [Радбиль 2016]. В зарубежной лингвистической традиции подобные языковые средства называются hedge(s) / hedging markers (в отношении ДМ perhaps об этом писали [Pic, Furmaniak 2011]). Дж. Лакофф под этим термином понимает актуализацию единиц, функция которых состоит в достижении эффекта смысловой размытости [Lakoff 1972: 195].
So, Alyosha, maybe it is true
that we live in perhaps.
Perhaps the earth… perhaps the sky…
chemical winds, auroras, tides,
chalk hills and blistered pines
and the microtonal bells.
(M. Palmer)
В приведенном фрагменте perhaps представлено в двух вариантах употребления: субстантивированно, в синтаксической роли обстоятельства места (we live in perhaps) и в конвенциональной функции выражения неуверенного предположения или возможности (perhaps the earth… perhaps the sky…). В первом случае употребление ДМ perhaps не только утрачивает конвенциональную прагматику, но и приобретает новую функцию: выступает в качестве единицы пространственного
