сомневаться в своей способности читать людей — мой опыт был скуден, а восприятие искажено после всего, что связано с Хантером, — но угрозы я не чувствовала.
Он был стар. Его слезящиеся серые глаза были изрезаны морщинами, а на седых бровях волос было больше, чем на голове. Клетчатая рубашка выцвела и поносилась на сгибах, но была чистой и застёгнутой на все пуговицы.
— Кто вы? — прохрипела я.
— Не помнишь?
Я закрыла глаза. Память нехотя возвращалась, кусками, как выброшенные на берег обломки. Я не хотела её. Бег по лесу. Встреча с теми парнями. Отчаянная борьба.
Я встретилась с его взглядом.
— Вы застрелили их.
Он кивнул, просто и без эмоций.
— Они сами навлекли на себя беду.
Я посмотрела вниз. Простыни были аккуратно подоткнуты вокруг меня — не как путы, а как одеяло. Кожа под ними была липкой от пота. Я попыталась приподняться, и старик отступил на шаг, явно усвоивший урок после нашей предыдущей борьбы.
— Ты просила не звонить в полицию. Поэтому я привёз тебя сюда, чтобы ты пришла в себя. Лихорадка спала прошлой ночью, думаю.
— Как долго я здесь?
Он поднял глаза к потолку, неуверенно.
— Дня три, наверное. Прости, не совсем уверен. Время течёт иначе, когда привыкаешь к одиночеству.
Да, с этим я могла посочувствовать.
Наконец я оглядела хижину. Небольшой книжный шкаф, набитый потрёпанными криминальными романами. Открытая полка с потемневшими от копоти кастрюлями. Крошечный, древний телевизор.
И всего одна кровать.
Он уловил направление моих мыслей.
— Я спал на сене в углу.
Я выгнала его из его же постели.
— Простите.
— Пустяки. Будто в походе сходил. Но теперь, когда ты в сознании… Может, передумаешь насчёт полиции? Или хотя бы позволишь отвезти тебя в больницу? Они осмотрят тебя лучше, чем я.
Я покачала головой.
— Никакой полиции.
Когда я бежала от Хантера, моё сердце не просто сжалось — оно разорвалось надвое. Но какой бы бешеной я на него ни злилась где-то в глубине, я не хотела, чтобы он снова оказался за решёткой.
К сожалению, возвращение сознания не означало мгновенного исцеления. Хотя переломов, как мы выяснили, не было, синяков и ссадин хватило, чтобы всё тело молило о покое. Мужчину звали Джеремайя, и он оказался щедр на кров, еду и истории.
Он сдержал слово — ни разу не поднял на меня руку. Более того, в тесных стенах хижины он был почти болезненно внимателен к моему личному пространству. Он знал, что со мной случилось, — видел ту сцену на пляже. В первый же день, когда я окончательно пришла в себя, он сказал, что «те парни» больше меня не побеспокоят. Во мне не нашлось ни капли сострадания, чтобы спросить, живы они или мертвы.
Вместо этого Джеремайя рассказывал истории. О молодости в Вайоминге, об охоте на медведя, о побеге от разъярённого гуся. Я не была уверена, стоит ли верить каждому слову, но слушала с интересом — он был мастером устного рассказа.
Через три дня после моего «пробуждения» я сидела за его кухонным столом, доедая яичницу с оладьями. Он начал очередную байку — на этот раз о том, как на мальчишнике друга они отправились к «водопаду». Что-то про контрабанду стриптизёрши через канадскую границу, но я его перебила.
— Ниагарский водопад?
— Он самый, девочка. Бывала там?
— Нет. Но очень хочу.
— О, тебе понравится. Красивое место. Хотя, конечно, краше Кэнди с её...
— Как далеко это отсюда?
Он почесал лоб.
— Часов пять езды, наверное.
Настроение моё упало. Долгий путь для человека без транспорта и денег. Я бесцельно поводила вилкой по тарелке, чувствуя на себе пристальный взгляд Джеремайи.
— Знаешь, — начал он задумчиво, — было время, мне снились сны об этих водопадах. Даже зная, что они ни к чему не приведут.
— Правда?
Я решила, что он просто пытается меня подбодрить. Сколько ещё людей возлагали надежды на водопад? Но жест был оценён.
— Ну, если не заметил, я немного отшельник. Но даже у нас, отшельников, есть свои герои. Есть к чему стремиться. А лучшего отшельника, чем отшельник Ниагарского водопада, и не сыскать.
Я скривилась.
— Вы меня разыгрываете.
— Ни капли. В восемнадцатом веке был такой, настоящий. Фрэнсис, кажется. Жил на острове прямо у подножия водопада. Перебирался по каким-то деревянным балкам и садился на самый край, будто на причале. Люди кричали, думали — вот-вот сорвётся.
Я невольно заинтересовалась. Этого не было в моей книге.
— И? Сорвался?
— Нет. Жил там долго и счастливо, как ему и хотелось. А потом однажды пошёл на мелководье искупаться, как делал всегда. Нырнул — и не вынырнул. Это просто доказывает...
— Что доказывает? — спросила я, когда он замолчал.
— Что люди думают то, что хотят думать. Этот человек был образованным, много путешествовал. Объездил кучу стран. Известным музыкантом. А он взял и уехал жить к Водопаду. И все решили, что он сумасшедший.
— А вы так не думаете.
— Нет. Он просто понял, что нашёл то, что искал. Водопад прекрасен. Зачем уезжать?
Я не могла перестать думать об этом. Об отшельнике. «Он понял, что нашёл то, что искал». Был ли Хантер таким же — нашедшим своё в изоляции фургона? Или это я пыталась романтизировать ситуацию, чтобы было легче её принять? На самом деле это не имело значения. Хантер сделал то, что сделал. И, как сказал Джеремайя, люди будут думать то, что хотят.
Ещё через пару дней я достаточно окрепла, чтобы выходить на улицу. Делала короткие прогулки, но держалась близко к хижине. Мне нужно было уезжать, а значит — нужны были деньги.
Я спросила об этом Джеремайю, когда он вышел на крыльцо раскурить свою трубку.
— Я знаю, это маловероятно, но… вы не знаете кого-нибудь из местных, кому нужен графический дизайнер? Это, наверное, единственный мой навык, который можно продать.
Он задумался.
— Нет, не могу сказать, что знаю. Я с этими компьютерными штуками не в ладах. Но у меня есть один, если захочешь поискать работу или что.
Я скептически приподняла бровь.
— У вас есть компьютер?
Он ухмыльнулся, обнажив дыру от отсутствующего переднего зуба.
— Держу пари, думала, я просто старый глупый деревенщина? Так оно и есть. Но дочь всё пытается меня «цифровизировать», так что снарядила меня. В кухонном шкафчике, под раковиной.
Охваченная внезапной надеждой, я бросилась к двери. На пороге остановилась, повернулась и наскоро поцеловала его в щёку.
— Вы не старый и не глупый.
Его глаза заблестели.
— Но деревенщина?
— Да. И я люблю вас за это.
Я достала ноутбук и кабели —
