равно укладывали спать на матрас в его фургоне, где он использовал мое тело для своего удовольствия. И для моего тоже.
Я медленно поднялась с пола и опустилась на кровать, натянув простыню до подбородка. Через мгновение пружины скрипнули под его весом.
— И всё? — спросил он, и в голосе прозвучало недоумение.
Я легко изобразила усталость.
— Поговорим завтра.
Он тихо усмехнулся.
— Отстраняешься, будто мы старые супруги? Может, мне пойти на диван?
Я проигнорировала его, уткнулась лицом в подушку, укрывшись с головой. Он что-то пробормотал, но я не разобрала слов. Кровать вздохнула, освободившись, и я услышала, как его шаги, твердые и уверенные, отдаляются по деревянному полу. Он направился к крошечной ванной — той самой, где схватил меня и где его губы нашли мою плоть.
Дверь закрылась.
Послышался скрип крана и шум воды.
Он уже мылся сегодня — мылись оба, — но теперь он смывал с себя не грязь, а что-то иное. Как и тогда, в закусочной, когда он оставил меня одну. Его прошлое было ахиллесовой пятой на теле, закованном в броню. Даже мысль о нём, даже разговор заставляли его искать уединения. Он снова оставил меня.
В прошлый раз побег не удался — люди слишком боялись Хантера и его мести. Испугаются ли Джеймс и Лора? Нет, они казались бесстрашными, но лишь потому, что не знали, что он со мной сделал, на что он способен. У них был Билли. Им было что терять.
Я не верила, что Хантер причинит вред Билли или кому-то из них. Но рисковать было нельзя.
«Не мускулы делают тебя сильным. Важно, насколько сильно ты этого хочешь».
Я сбросила простыню и встала, лихорадочно оглядывая комнату. Мне нужно было что-то, чтобы его обезвредить… или запереть. В углу стояла пара простых деревянных стульев — лишние, хранящиеся здесь. Я втиснула один из них под ручку двери, надеясь, что шум воды заглушит скрип, и молясь, чтобы эта хлипкая конструкция выдержала.
Вода всё лилась.
Я натянула платье на голову, прикрыв майку и трусики. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушит всё. На миг сомнение оковало меня: а вдруг… может, можно было договориться? Но было уже поздно. Я перешла Рубикон. Решение созрело и затвердело внутри, как лёд.
Я поднялась по лестнице и выскользнула в темный коридор. Крадучись, как тень, пробралась в гостиную, ощупывая поверхности в поисках телефона. Ничего. Продолжила двигаться вдоль стены, на кухню. Войдя в темный дверной проем, я столкнулась с теплой, твердой грудью. Крик застрял в горле.
— Хантер? — выдохнул я.
— Иви? — Это был Джеймс. — Ты в порядке?
— О, Боже, — простонала я, прислонившись к стене для опоры. На кухне щелкнул выключатель, и свет на мгновение ослепил меня.
Джеймс стоял в халате, со стаканом воды в руке.
— Ты в порядке? — повторил он. — Я не хотел пугать.
Придется ему все рассказать. Я надеялась избежать этого, хотя они всё равно узнали бы, когда к дому подъехали бы полицейские машины. Может, лучше предупредить. Существует ли этикет для побега от похитителя в гостях?
Я открыла рот, но слова застряли в горле, спутанные болезненными, противоречивыми мыслями о человеке, который стал мне… дорог. Боже, это правда. Хантер стал мне дорог.
В этом мире мало кто обо мне заботился, и выбирая между ним и моей матерью, я бы выбрала его.
Жалкое зрелище.
— Меня… п-похитили, — выдавила я.
Он уставился на меня.
— Что?
— Меня похитили. Х-Хантер. — Глубокий вдох. — Две недели назад. Он держит меня в своем фургоне. Мне нужно… п-позвонить в полицию.
Он пристально смотрел на меня, затем провел рукой по волосам, взъерошив их, и этот нелепый жест придал ситуации сюрреалистичный, почти комичный оттенок. Или, может, это просто истерика подступала.
— Пожалуйста, скажи, что ты лунатишь, — наконец произнес он. — Или что это сон наяву. Не знаю. Господи…
Слеза скатилась по моей щеке, горячая и соленая.
— П-пожалуйста, помогите.
— Ладно, — сказал он, и в голосе появилась решимость. — Успокойся на минутку. Сейчас во всем разберемся. Где Хантер?
— Нет, с ним нельзя разговаривать! — Паника, заразительная и липкая, охватила нас обоих. Я не верила, что Хантер тронет их, но рисковать не хотела. — П-пожалуйста, просто позвоните. Клянусь, это правда. А если нет — полиция разберется. Пожалуйста.
Он смотрел на меня, и в его глазах замешательство сменилось тяжелой, мрачной печалью.
— Ты серьёзно.
Я кивнула.
— Боже правый, — он снова провел рукой по лицу. — Хорошо. Садись. Я вызову их.
Я опустилась на стул. Он подошел к телефону, уже набирал номер, когда в дверях появилась Лора.
— Что происходит? — Её глаза были широко раскрыты от тревоги. То ли она услышала наши голоса, то ли учуяла в воздухе первобытный, медный запах страха — тот самый, что заставляет зверей разбегаться. Его узнают инстинктивно. Его узнали работники закусочной. «Ты сам по себе», — сказали они, спасая свои шкуры, и я не могла их винить. Но были и другие — как Джеймс, который, не задумываясь, потянулся к телефону. Как Лора.
Джеймс нервно потирал лоб, водил ладонью по волосам. Это было движение человека на грани.
Он говорил в трубку тихо, но четко:
— Да, срочно. У меня девушка. Она в беде. В моем доме. Её… похитили.
Лора ахнула, ее взгляд метнулся от меня к Джеймсу. Я почти физически ощутила, как внутри нее что-то переключается: из мягкой, гостеприимной женщины она превращалась в медведицу, готовую защищать свое логово.
Она шагнула ко мне.
— Мы? Ты им это говоришь? Объясни.
— Хантер, — прошептала я. Меня бил озноб. Это не могло быть так просто.
— Похитил? — холодно переспросила она. Затем громче: — И ты хочешь, чтобы мы поверили, что он похитил тебя, когда мы сами видели, как ты вошла в этот дом по своей воле?
— А что я должна была делать? — выкрикнула я, ненавидя свое предательское заикание. — Бежать по проселочной дороге в чистом поле? Моя машина осталась в том мотеле, куда он меня привез!
Я ненавидела себя за то, что не могу говорить яснее, убедительнее, но паника сжимала горло и путала мысли.
«С Хантером-то ты говорила вполне внятно», — язвительно заметил внутренний голос.
Как будто я ему доверяла. А ведь доверяла. И ненавидела себя за это.
Лора вырвала трубку у ошеломленного Джеймса и швырнула ее на рычаг.
— Лора, — тихо сказал Джеймс. — Если она говорит правду…
— Нет.
— Мы обязаны помочь. Если она лжет — в этом разберутся.
— После того как его в наручниках повезут в участок? Человека с его прошлым? — Её голос дрогнул. — Ты готов взять на
