Великих битв более ста лет назад.
Фейт держалась рядом с Торией, наблюдая за толпой и поражаясь разнообразной красоте придворных из далеких земель. Помимо цветов, жители каждого королевства обладали отличительными чертами в одежде и прическах. Представители Олмстоуна придерживались привлекательных землистых цветов и текстур, похожих на камень, и предпочитали туники и платья прямого кроя, в то время как форма солдат Райенелла из багрового бархата имела строгие линии, напомнившие Фейт о пепле и огне, отчего они сразу же бросались в глаза. В Хай-Фэрроу же всегда отдавали предпочтение струящимся легким тканям и детальной вышивке, имитирующей спокойное море. Что касается Тории, в зеленых цветах Фенстеда, она излучала жизнь и олицетворяла природу замысловатыми узорами своего платья.
Одетая в королевские синие цвета, Фейт странным образом чувствовала себя не в своей тарелке, несмотря на то что прожила в Хай-Фэрроу всю жизнь. Ей было страшно признаться, к чему лежала ее душа. И это не имело никакого отношения к поразительному лицу генерала. Нет – пока она смотрела на герб с фениксом на наплечной застежке одного из воинов Райенелла, то увидела, как крылья птицы ярко вспыхнули оранжевыми и красными цветами, когда та приготовилась взлететь.
Кто-то сжал ее руку, и она быстро отвела глаза, встретившись взглядом с Торией, которая одобрительно кивнула, приглашая следовать за ней к другому краю стола. Прежде чем повиноваться, Фейт почувствовала необходимость оглянуться, но обнаружила, что феникс на эмблеме оказался лишь резьбой на бронзе. Она моргнула и отвела взгляд, прежде чем кто-нибудь успел бы заметить ее интерес, и последовала за Торией, которой уже помогли сесть на ее место рядом с троном Орлона.
Она помотала головой, чтобы прояснить мысли, сбитая с толку странным видением, которое вспыхнуло в воображении, скорее всего, из-за натянутых нервов. Ведь за столом невозможно будет скрыть свое происхождение среди королевских особ и высокородных фейри. Никто не сел во главе стола. Вместо этого король сел в центре, Ник справа от него, Тория слева, а рядом с ними расположились остальные благородные фейри Хай-Фэрроу. Для Фейт отодвинули стул, и она благодарно, но неловко улыбнулась человеческой женщине, которая предложила сесть и взяла ее накидку. Хоть она и знала, что Тория рядом, но боялась близости короля, сидящего всего через стул от нее. Приезжие фейри, безусловно, начнут гадать, почему она получила такую высокую должность.
Варлас уселся прямо напротив Орлона, с королевой по правую руку, чтобы та могла пообщаться с Торией, и детьми слева, давая принцам возможность познакомиться ближе. При виде скучающего взгляда Тарли Фейт не возлагала больших надежд на продуктивный диалог и гадала, объединяла ли их какая-нибудь история.
Довольная принцесса Опал сидела рядом со старшим братом под постоянным присмотром другой леди из Олмстоуна. Фейт отметила, как стратегически они были расположены. Тория и королева уже болтали, в то время как она была полностью поглощена своими мыслями, растерявшись и пытаясь разобраться во множестве новых лиц с заостренными ушками.
Резкий скрежет по каменному полу вырвал ее из размышлений. Когда она подняла глаза и обнаружила, кто сидит напротив, то не смогла скрыть волнения, встретившись с сапфировыми глазами, которые никак не могла выбросить из головы. Генерал уже прожигал ее взглядом даже до того, как успел полностью опуститься на стул.
Его взгляд было трудно прочесть, пока он изучал ее. Вероятно, его заинтересовало неожиданное присутствие человека, сидящего напротив. Но в его взгляде было и что-то еще, отчего волоски вставали дыбом. Она поерзала на стуле, когда он слегка прищурился, и заставила себя смотреть в сторону, иначе, вероятно, окаменела бы от напряжения.
– Рад приветствовать всех вас в Хай-Фэрроу. И с нетерпением жду наших встреч на этой неделе, чтобы улучшить оборону и усилить наш союз. Надеюсь, ваше пребывание будет комфортным, ведь мы не пожалели средств на роскошь. Мой дом – ваш дом. – Король Орлон поднял бокал, и все последовали его примеру, поддерживая тост.
Когда Фейт посмотрела на своего короля, то была поражена его дружелюбием. Он был совершенно не похож на самого себя. И либо был отличным актером, либо она сделала о нем поспешные выводы.
– Этот пир в честь великих домов Унгардии, которые веками сохраняли верность союзу. Вместе мы непобедимы.
Руки взмыли вверх по обеим сторонам стола, когда все подняли бокалы в знак согласия.
– Вместе мы непобедимы, – разнеслись по залу радостные возгласы.
В такой трогательный момент Фейт почувствовала себя избранной, став свидетельницей тесного союза, который все эти годы защищал их от Вальгарда. Фейри изображались высокомерными и безжалостными, но это было не совсем правдой. У них тоже были любимые дети и неистовое стремление защищать свой народ, несмотря ни на что. За столом снова послышалась болтовня, когда все вернулись к индивидуальным беседам. Фейт молчала, как было велено, но пристальный взгляд Рейлана оказался гораздо красноречивее слов, хоть она и избегала его. Слуги поставили блюда по центру стола, но Фейт обнаружила, что из-за волнений у нее пропал аппетит, а ведь вечер только начался.
Все потянулись к еде, и по залу разнеслись приглушенные голоса и звон столового серебра. Чтобы не выделяться еще сильнее, Фейт потянулась за вилкой и положила на тарелку кусочек мяса. Застолье шло полным ходом. Она повернулась, якобы заинтересовавшись разговором Тории с королевой. Но не слышала ни слова, и иногда, когда воспитанница короля поворачивала к ней голову, она копировала ее эмоции и лишь надеялась, что ей не зададут вопрос. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме глаз напротив. Генерал постоянно бросал на нее сдержанные любопытные взгляды, как будто искал зацепку. Каждый раз, когда она встречалась взглядом с этими темно-синими глазами, по телу проносилась волна жара от такого необъяснимого внимания.
По прошествии часа Фейт продолжала ковырять еду в тарелке, аппетит совсем пропал, в душе зрело неприятное чувство, когда голос Варласа привлек ее внимание.
– Никогда не замечал, что ты привязан к людям, Орлон. И вот одна из них сидит за твоим столом.
Сердце учащенно забилось, и она встретила любопытный взгляд короля Олмстоуна.
Орлон бросил на Фейт безразличный взгляд.
– Она мой личный представитель в людских городах. Ты удивишься, насколько послушными они становятся, если пригласить одного из них в свой дом и дать титул. – Он пренебрежительно усмехнулся, и от нее не ускользнула насмешка в его голосе.
Они говорили о ней так, словно ее вовсе здесь не было. Как о вещи, а не о живом создании. Оскорбленная, Фейт крепче сжала вилку и стиснула зубы. Однако внешне оставалась спокойной, вспомнив предостережение Ника
