трапезной царил полумрак. Две тусклые лампы по обе стороны от двери едва могли осветить столько пространства. Пахло сыростью и гнилью. Каменный пол, стены и даже потолок были измазаны полупрозрачной слизью. Вспомнив, что она может быть ядовитой, я оторвала руки от пола и вскочила на ноги. От резкого движения заболел ожог на шее. Даже в самом кошмарном сне не могло привидеться, что за одну ночь я встречу сразу два смертельно опасных существа: призрачную змею и орктикуса. И если от змеи меня чудом спасли, то с орктикусом я оказалась один на один.
Последний пока никак не давал о себе знать, я даже с трудом представляла, где он: отдаленная часть зала была полностью погружена во мрак. Однако стоило мне об этом подумать, как во тьме наметилось некое движение. Раздалось знакомое чавканье и шарканье. Оно становилось все ближе и отчетливей, пока из тени не показалось огромное серо-желтое щупальце.
Сердце совершило кульбит, и я застыла, объятая леденящим ужасом.
Орктикус медленно выползал на свет. Вот появилось еще одно щупальце и еще. Затем показалось бесформенное слизкое тело. Маленькие глазки уставились на меня, приоткрылась щель, служившая чудищу ртом.
– Я здесь не по своей воле, – попыталась обратиться я к нему. Вдруг он понимает нашу речь? – Я не буду мешать тебе. Просто постою здесь тихонько, хорошо?
В ответ орктикус выбросил одно щупальце, прямо на меня. Я чудом увернулась, и оно впечаталось в стену.
– Кажется, ты ничего не понимаешь, – прошептала я онемевшими от страха губами.
Еще одно щупальце устремилось ко мне, намереваясь схватить. Оно задело плечо, и я вскрикнула от боли. Ядовитая слизь не прошла сквозь одежду, но удар был таким сильным, точно меня огрели большой палкой.
Я вспомнила, что у меня есть капюшон, и поспешно натянула его на голову, одновременно закутавшись в плащ посильнее. Так есть шанс, что хотя бы яд не попадет на кожу. Меня вновь ударили щупальцем, и я отлетела в дальний угол, на этот раз сама чуть не убившись о каменную стену. Перед глазами все заискрилось, и я едва увернулась от новой атаки.
Орктикус заводился все больше. Его глазки стали наливаться яростью, а на щупальцах проступали белесые капли. Кажется, это вырабатывался дополнительный яд. Однако я успела заметить, что, достигнув линии света, орктикус дальше не полз. Похоже, ему некомфортно на свету, и это можно было использовать как защиту. Только бы дотянуться до лампы…
Прежде чем это получилось, орктикус успел еще несколько раз дотянуться до меня, в один из которых едва не схватил своим щупальцем. Лампа висела высоко, пришлось подпрыгивать, чтобы достать ее. Но как только мне это удалось, орктикус вновь меня атаковал и сбил с ног. Я упала и выпустила драгоценную лампу из рук, и она вдребезги разбилась. Масло разлилось, огонь, получив дополнительное топливо, вспыхнул ярче. Орктикус, издав утробный звук, отшатнулся от пламени.
Так тебе!
Однако мое ликование было недолгим: огонь стал стремительно разбегаться в разные стороны. Масло зачадило, порождая едкий дым. Я закашлялась и попыталась добраться до двери, но огонь добежал туда раньше и преградил мне путь. Я оказалась в ловушке: пламя с одной стороны, орктикус – с другой.
– Помогите, – крикнула было я, но вышло так слабо, что едва меня кто-то смог услышать. Да и даже если бы услышал, навряд ли пришел на помощь.
Какая ирония… Я не умерла от яда призрачной змеи. Не погибла от смертельных щупальцев орктикуса. Зато расстанусь с жизнью в огне. Из меня вырвался истеричный смех, но он тут же сменился раздирающим кашлем. В голове помутнело. Силы постепенно утекали из меня, с каждой уходящей минутой, с каждой секундой. Когда же внезапно распахнулась дверь, я едва могла поднять голову.
– Эмили! – Надо мной кто-то наклонился.
Я приоткрыла глаза и не поверила им.
– Данте? – хрипло прошептала я. – Как ты… Откуда…
Но он без слов подхватил меня на руки и понес к выходу. Краем угасающего сознания я успела заметить, что огонь больше не пылал, как не было и дыма. А после звуки и голоса слились в единый неразборчивый гул. Веки все больше наливались свинцом и перестали слушаться меня, я чувствовала лишь, как меня куда-то несут, долго, очень долго. Но в конце концов исчезло и это, а я, точно разорвав последнюю нить с реальностью, провалилась в спасительную темноту.
Первый раз я очнулась от резкого запаха под носом. Кажется, меня пытались привести в чувство с помощью нюхательной соли. Надо мной стоял пожилой мужчина в белой мантии, смутно напомнивший мне нашего лекаря.
– Эмили Брайн, Эмили… – Он легонько хлопал меня по щекам, пытаясь удержать в сознании.
– С ней все будет в порядке?
Чей это мужской голос? Знакомый…
– К утру должно стать легче, – отвечал ему лекарь. – Она надышалась дымом и испарениями орктикуса, еще и вся в синяках… Но ничего, организм молодой, справится. Я позабочусь о ней, не волнуйтесь.
– Я утром зайду, – снова тот голос, а следом – удаляющиеся шаги.
Из омута памяти всплыло лицо Данте, склонившегося надо мной.
– Дан… те, – попыталась позвать я. Но связки меня не слушались. – Дан…
И я вновь потеряла сознание.
Следующий раз я открыла глаза, когда было уже светло. В голове заметно прояснилось, и я уже отчетливо смогла определить, что нахожусь в лазарете. Я лежала на кровати, укрытая одеялом почти до шеи. По обе стороны от меня колыхались две белые шторы, которые ограждали мою койку от других. Справа стояла тумбочка, совершенно пустая, рядом – невысокий табурет. Я попыталась пошевелиться и тут же застонала: все тело отозвалось тупой болью. Казалось, на нем не было ни одного живого места.
Воспоминания прошедшей ночи лавиной обрушились на меня. Побег, ректор и призрачная змея, а потом Траст и орктикус. И Данте… Как он тут оказался? Почему вернулся? Неужели… ради меня?
Или он лишь игра моего воображения на грани смерти?
Где-то совсем рядом раздались шаги и голоса. Кто-то приближался ко мне, тихо переговариваясь. Я закрыла глаза и притворилась все еще спящей.
Глава 17
– Она пока не просыпалась, – произнес лекарь. Послышался шорох отодвигаемой шторки. – Я могу ее разбудить, если желаете поговорить с ней.
– Нет, не стоит. Я уже все узнал, что хотел, – это был голос ректора.
Сердце екнуло, а я сама едва не выдала себя, на мгновение перестав дышать.
– Я осмотрю ее, когда она будет бодрствовать, и тогда смогу точнее сказать, каково ее состояние. Пока, на мой
