достала карту и попыталась что-нибудь разглядеть на ней. Но небо уже который день было затянуто тучами; они скрывали солнце днем, а луну – ночью, поэтому пришлось отложить это занятие до того момента, когда можно будет зажечь лампу.
Минуты тянулись невыносимо долго. Я раз за разом поглядывала на свои часики в ожидании, когда стрелки примут нужное положение. Замок, казалось, тоже спал. Вокруг меня лишь тихо шелестела осенняя листва, потревоженная легким ветром. Без движения стало зябко, и я закуталась посильнее в свой плащ.
Интересно, что будет делать Вайолетт, когда обнаружит, что меня нет? А Мэриан и другие ребята? Возможно, кто-то из них тоже был бы не прочь оказаться рядом со мной. Если бы это был план не Данте, то я кого-нибудь из них и прихватила бы с собой. Думаю, Локридж захотел бы. И Мэриан…
Я снова посмотрела на циферблат. Сердце екнуло: пора! Наконец-то. Я торопливо подхватила сумку и двинулась к лазу. Чтобы проникнуть туда, пришлось опуститься на коленки, затем повернуться чуть боком. Я осторожно ползла вперед, ежесекундно боясь застрять здесь навсегда. Успокаивало лишь то, что Данте как-то же удалось преодолеть этот ход, а он значительно крупнее меня, значит, и у меня должно получиться.
– О боги, – радостно прошептала я, увидев впереди просвет.
Еще чуть-чуть – и я оказалась на свободе.
На свободе! Меня захлестнул восторг. Но я тут же осекла себя, помня, что путь пройден еще не весь. Радоваться буду, когда окажусь в полной безопасности.
Зато теперь я наконец могла зажечь лампу и изучить карту. Данте оказался отличным художником: она была перерисована в мельчайших подробностях. Я даже сразу узнала камень, у которого присела, а следом и тропинку, убегающую вперед. Вот по ней мне и следовало идти. Я закинула сумку на плечо и двинулась в путь.
Губ коснулась улыбка, когда через несколько десятков шагов я увидела на камне аккуратный крестик, нарисованный мелом. Я предусмотрительно стерла его, чтобы никому не оставить зацепок для нашего поиска. И буду делать так и впредь, решила я.
Дорожка была узкой не везде, иногда она расширялась настолько, что можно было спокойно идти, не задевая плечами и бедрами камни и не перепрыгивая через валежник, и тогда я ускоряла шаг.
В тишину, что еще мгновение назад баюкала все вокруг, внезапно ворвался стук лошадиных копыт. Звук несся со стороны замка, а это могло значить только одно: за нами погоня. Мое сердце заметалось в страхе, и я вместе с ним. Впереди, как назло, дорогу перекрывало сухое повалившееся дерево, справа виднелся овраг, пришлось рвануть влево и спрятаться за камень. Я знала, что это мало мне поможет, и оставалось надеяться лишь на чудо.
Чуда не произошло.
Совсем близко фыркнула, замедляя шаг, лошадь. И раздался голос ректора:
– Мисс Брайн, выходите из своего укрытия. Если не желаете, чтобы я вас вытащили оттуда собственноручно.
Внутри меня все оборвалось.
– Мисс Брайн, не вынуждайте меня повторять это несколько раз, – холодно поторопил меня ректор.
– А то что? – Я резко вышла к нему.
Чувство обреченности сменилось злостью, а отчаяние толкнуло на дерзость. Да и в конце концов, что мне было терять? Если я уже и так все потеряла. Я перестала бояться ректора, теперь я его просто ненавидела. Еще сильнее, чем прежде.
– Кажется, я вам уже все сказал. – Ректор уже спешился и медленно направлялся ко мне. Лошадь, одна из тех самых, драконьих, осталась позади и нервно переступала с ноги на ногу. – Вы совершили худший проступок, который только могли. Побег из Академии. Вы хоть представляете, что вам за это грозит?
– Смерть? – я криво усмехнулась.
– Хм, – то ли насмешка, то ли удивление.
– Ну а что? Не отчислите же вы меня за это. Поскольку для любого студента такой исход был бы великим счастьем. Но нас ведь не для этого сюда сослали. А перевоспитать. Впрочем, мне уже все равно, что вы со мной сделаете. Идите вы все к демонам! – вырвалось у меня в сердцах. Но даже через мгновение я не пожалела об этом. Лишь в глазах защипали злые слезы.
– Вы бежали одна? – Ректор остановился в нескольких шагах от меня и принялся деловито поправлять перчатки.
О боги, только бы он не узнал про Данте. Нет, хотя бы один из нас должен добраться до свободы. Тем более это был план самого Данте, значит, именно он достоин достичь цели.
– Я всегда все делаю одна, – как можно спокойней отозвалась я. – И не привыкла доверять другим. А после одного случая, который известен и вам, и вовсе перестала кому-либо доверять. Особенно незнакомцам. Вы и сами мне это советовали, господин ректор, помните?
Кажется, я действительно дошла до грани, раз осмелилась задавать такие вопросы ему в лицо.
– О чем вы, мисс Брайн? – Его глаза опасно блеснули в темноте.
– Ну как же? Таверна «Черные кости», игра стихий… – тихо напомнила я. – Кстати, что вы сделали с моей заколкой? Она еще у вас?
Ответа не последовало. Его взгляд вдруг метнулся куда-то вверх, над моей головой, глаза на миг прищурились, и он едва слышно процедил:
– Не двигайтесь.
Вместе с этим за моей спиной раздалось шипение. Испуганно заржала лошадь. Я сглотнула и замерла.
– Дайте руку, – снова сквозь зубы проговорил ректор. – Медленно, без резких движений.
Я так и сделала. Его пальцы в перчатке обхватили мое запястье. Рывок – и я уже прижата к груди ректора. И все же я не удержалась и на миг обернулась. И чуть не заорала от ужаса: почти на том месте, где я только что стояла, высилась гигантская змея. Она угрожающе раскачивалась и шипела, ее глаза светились во тьме, а мешковатый воротник на шее раздувался и пульсировал. В следующее мгновение из этого мешка выпрыснулось облако чего-то дурно пахнущего. Одна из капель долетела до моей шеи, и я вскрикнула, испытав разъедающую боль.
– Не дышите, – скомандовал ректор и набросил на меня полы своего плаща.
Он продолжал крепко держать меня одной рукой, я же невольно уткнулась лицом в его плечо, страшась сделать лишний вздох. От его одежды исходил аромат каких-то пряностей и, кажется, лимона, теплый и уютный, так не вяжущийся с его внешним обликом.
Находясь под защитой плаща, я могла лишь ощущать движения ректора: вот он выбросил вперед свободную руку, его тело напряглось каждой мышцей, еще пасс рукой, поворот и наклон головы…
Все это длилось не больше пары минут, мне же они показались вечностью. Шипение змеи наконец прекратилось, и ее
