взгляд, оно удовлетворительно. Опасности для жизни и здоровья нет, – заверил лекарь.
Ответа ректора я не услышала, лишь вновь шаги, на этот раз удаляющиеся. Я подождала, пока они совсем стихнут, и приоткрыла глаза: никого. И слава богам!
Однако одиночество мое долго не продлилось. Я даже не успела толком поразмыслить, зачем ректору было приходить ко мне лично, если ему и так могли доложить о моем состоянии, как вернулся лекарь. И я наконец вспомнила, как его имя: Бенджамин Флайт.
– Мисс Брайн, вижу, вы проснулись, – констатировал он, ощупывая меня внимательным взглядом. – Как себя чувствуете?
– Нормально, – мой голос все еще был хриплым. – Только тело все болит. И пить хочется.
– Скоро вам принесут поесть и попить, – пообещал Флайт. – А пока, позвольте, я вас осмотрю.
Лекарь обращался со мной на удивление деликатно, без всякого высокомерия, которым грешили многие наставники. Он осторожно осмотрел доступные участки моего тела, где расцветали многочисленные синяки, проверил пульс и реакцию, послушал дыхание. С помощью магического сканирования убедился, что мои внутренние органы тоже в порядке. В общем, провел стандартные процедуры, не причиняя мне лишнего дискомфорта.
– Меня скоро отпустят? – спросила я, втайне надеясь на отрицательный ответ. Возвращаться к занятиям, в прежнюю жизнь, от которой я так стремилась сбежать, было бы для меня сейчас настоящей пыткой.
– Я бы настаивал на том, что в ближайшие несколько дней вам точно следует побыть под моим присмотром, – обрадовал меня Флайт.
После на некоторое время меня снова оставили в покое, который был нарушен неожиданным приходом Вайолетт. А вместе с ней прибыла и еда.
– Я специально вызвалась отнести тебе обед, – заговорщицки понизив голос, сказала Вайолетт, пристраивая поднос с тарелками мне на колени. – Мне очень хотелось увидеться с тобой. Привет.
– Привет. – Я слабо улыбнулась. Радость от встречи с ней была омрачена чувством вины. Она ведь наверняка знает, по какой причине я оказалась в таком состоянии. – Спасибо.
– Как ты себя чувствуешь? – Вайолетт смотрела на меня с состраданием.
– Живая, как видишь, – моя усмешка вышла кривой.
– То, что с тобой произошло, ужасно, – выдохнула она.
– Но я вроде как сама в этом виновата, – я все же сказала это и опустила глаза, ожидая упрека. – Это ведь мое наказание за…
– Попытку побега, – почти шепотом закончила за меня Вайолетт. – Знаешь, я не буду тебя спрашивать, как ты на это решилась. Осуждать тем более не буду, не имею права. И меня даже восхищает твоя смелость, вот. И да, я сожалею, что у тебя ничего не вышло, пусть даже я и скучала бы по тебе.
Мне будто стало легче дышать. Я накрыла руку Вайолетт своей, признавшись:
– Я бы тоже скучала по тебе. Прости, что не поделилась с тобой этим. С одной стороны, я не хотела тебя подставлять, а с другой…
– Ты не знала, можешь ли мне доверять, – понимающе кивнула Вайолетт.
Я тоже кивнула.
– Знаешь, у меня никогда не было подруг. Вот так, чтобы шушукаться, делиться секретами, доверять самое сокровенное… Но кое-что из этого я впервые испытала с тобой. Я не знаю, смогу ли я стать хорошей подругой, но теперь… Мне этого хочется.
– О, Эмили, – в глазах Вайолетт блеснули слезы, – я буду рада иметь такую подругу, как ты!
У меня тоже к горлу подступил ком. О боги… Как же мне тяжело давались вот такие сентиментальные моменты!
– Тогда давай отпразднуем это… не очень свежей булкой и разбавленным соком от нашей несравненной кухарки, – чтобы как-то разрядить обстановку и не дать нам обеим развести тут сырость, пошутила я и взялась за поднос.
– О, сегодня она превзошла себя, – засмеялась Вайлетт. – Поверь, я пробовала. А ты поешь сама, я не буду отнимать у тебя обед.
– Хочешь сказать, не будешь делить со мной тяготы его поглощения? – хмыкнула я. – Разве так поступают подруги?
– Ладно, помогу тебе съесть эту треклятую булку. – Вайолетт отломила кусочек. – Но что касается антрекота – даже не проси! Мэриан об него чуть зуб не сломала. А когда Локридж заржал, бросила этот антрекот прямо ему в лицо!
– О, да у вас там весело, – со смехом заметила я, так и сяк примериваясь к куску мяса. – Впрочем, как всегда.
– Это так. Но тебя нам не хватает. Кстати, все передавали тебе приветы и пожелания скорейшего выздоровления.
– О… Спасибо, – я смутилась и снова едва не расчувствовалась. Не думала, что мне так приятно будет это слышать. – Значит, все уже знают… про меня?
– Еще бы! Особенно после скандала с Траст! – воскликнула Вайолетт.
– Скандал с Траст? – Я отложила антрекот, который стойко держал целостность своей формы, не желая сдаваться ни столовому ножу, ни моим зубам. – Она устроила опять скандал?
– Не она устроила! – Вайолетт возбужденно хлопнула в ладоши. – А ей! Ректор!
Я с еще большим изумлением уставилась на подругу.
– Он сделал ей выговор, когда узнал, что она заперла тебя у орктикуса, – продолжила Вайолетт. – Очень строгий выговор. Такой строгий, что она сегодня не явилась к нам на свой любимый «Воспитательный час». Говорят, ее видели всю красную и вроде даже в слезах. Она едва не рыдала на плече у Драга. Нам же сказали, что она приболела, и сегодня вместо «Воспитательного часа» у нас поставили дополнительную «Теорию». И Драг на ней тоже был не в духе.
Я не могла поверить своим ушам. Ректор отчитал Траст за то, какое наказание она мне придумала? Впрочем, возможно, его больше встревожил пожар и то, что орктикус мог погибнуть… И дело тут совсем не во мне… Не мог же он испугаться за меня? Нет, чистейшая глупость.
И все же сердце после этой новости еще долго сбивалось с ритма, заставляя меня испытывать странное волнение.
– Ладно, мне надо уже уходить, – со вздохом сказала Вайолетт. – Тренировки Кроуэлла никто не отменял. – И она страдальчески скривилась. – Иначе мне снимут очки.
– Даже представить не могу, сколько сняли их у меня, – хмыкнула я. – Впрочем, я и в плюсе с ними никогда не была, так что и переживать не из-за чего.
Вайолетт с усмешкой покачала головой и принялась собирать посуду на поднос. Спохватившись, я начала ей помогать.
– Вайолетт, – окликнула я ее, когда она уже поднялась и собралась попрощаться. – А ты… не видела Данте?
– Ты о том парне, да? – уточнила она. – Нет, не видела его нигде. Он не приходил к тебе?
Я неопределенно повела плечами.
– Может, он не знает еще? Или… – тон подруги был полон сочувствия. – Мало ли что. Уверена, он тоже переживает за тебя.
– Да, ты права, – кивнула я, уже жалея, что затронула
