– У тебя такое лицо было, – хохотнул следак, – как будто тебя сейчас заставят дерьмо руками убирать. Мы узнали, что ты исчез буквально через пару минут после того, как это произошло, – обратился он уже ко мне. – Скажи спасибо Якимуре.
– Маячок в меня воткнули, – сразу сообразил я.
– Как догадался? – удивился следователь.
– Знаешь, что бывает с ногой в которой инородный предмет? – подала голос Дара. – Она обычно воспаляется.
– Хреново, – констатировал Псих. – Ну, там за детали я не в курсе.
– Херовые детали, – недовольно буркнул я.
– Нет худа без добра, – отмахнулся следак. – Если б не эта штуковина, мы бы чухнули, что тебя нет, только когда наряд на участке сменился.
Я представил, что бы случилось, если вертушка прилетела хотя бы на полчаса позже, и вынужден был согласиться с доводами собеседника.
– Короче, пробили два твоих последних местоположения. Примчались на первое. Влетаем в помещение в полном боевом, а в обезьяннике пусто. Дежурный в отключке. Его в чувство привели, а он не помнит нихрена. И сразу на измену сел, конкретно. Думал, щас ему дело шить будут за то, что организовал твой побег. Мы сразу в операторскую. На камерах записи за последние сутки потерли. Журнал пропал. Тут Воронцов на связь вышел, говорит, на второй точке парочка время весело проводит, чум аж шатается. Мы им, конечно, романтику попортили, но они не при делах оказались.
– А что Алиса? – спросил я. Дара порезалась и сунула в рот кровоточащий палец.
– Алиса рассказала последний ваш разговор, но мы ничего не поняли. И все, тут бы следу и оборваться, если б не одно «но», о котором давно все забыли.
– Все, кроме Салаги, – снова вклинился Воронцов.
– Ага, – кивнул следователь. – Если особо не вдаваться в детали, то есть еще одна сеть скрытых видеокамер, о которой никто кроме нашего начальника и Салаги с Машей не знал. Ее установили на случай как раз такого вот ЧП. Мало ли с каким умением клиент попадется. В общем, посмотрели мы записи. Сразу так пригорюнились. Сигнал маячка на много километров бьет. Завели вертушку, давай всю долину прочесывать. Взяли с собой оператора, чтобы запеленговал твое местоположение. Он с собой какую-то установку потащил, которая весь салон заняла. Несколько дней кружили. Только к пещерникам не совались, чтоб нас гранатометным выстрелом не угостили. В общем, нигде тебя не было.
– Тут снова на помощь пришел Якимура – ученая голова, – вступил Воронцов. – Вариантов было только два. Первый – маячок удалили, что навряд ли, потому что про него только три человека знали. Якимура, хирург, который его ставил, и Курсор.
– Кто? – тут же заинтересовался я.
– Не важно, потом познакомишься. Короче, этот вариант отмели. Второй – оставалось только одно место, где тухнет вся электроника.
– Чернота, – заключил я.
– Угу, – кивнул Псих. – Сам понимаешь, туда никто бы соваться не стал. Чернота большая. Записали мы тебя в покойники и уже поминки планировать начали, хоть Алиса и говорила, дескать, чувствует, что ты жив.
– Вся Цитадель рыдала, – шутливо добавил Воронцов.
– Особенно престарелые гомики, – не удержалась от подколки Дара.
Я проигнорировал ее выпад, будучи не в силах придумать остроумный ответ. Вместо этого сказал:
– Дай угадаю. Тут снова в дело вступил Якимура?
Следователь с Воронцовым одновременно кивнули.
– Отрыл какого-то парня, ты его видел в вертолете, – сказал Воронцов.
– Угу, – сказал я, поняв, о ком идет речь.
– Он может найти человека по ментат-карте. Сам понимаешь, умение очень редкое, узкоспециализированное, но при этом опасное в нужных руках. Этот уникум спек как витаминчики вкалывает. Он сразу сказал, в какой стороне тебя искать.
– А, кстати, в какой я был стороне?
– Юго-запад, – ответил Воронцов.
Так и думал.
– А что с Туреттом? – вспомнил вдруг я про основной источник всех своих злоключений.
– Эта сволочь как ни в чем не бывало по городу гулял со своей банкой, как обычно попрошайничал, стихи читал, – сказал Псих. – Он, естественно, не знал, что мы обо всем в курсе. Хотели его допросить, но тут встал вопрос, как задержать того, кто в любую секунду может оказаться где угодно? Пришлось привлекать к операции стороннего специалиста из команды Курсора. Парень отключает все умения в радиусе нескольких метров. Тут сам понимаешь, не разгуляешься. Требовалось все спланировать до мелочей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Чем, кончилось?
– Его задержали.
– И? – нетерпеливо выпалил я.
Хотелось знать, зачем вся эта секретность с моим появлением, если мне не угрожает смертельная опасность.
– В этом месте сектантский оборот «его видно и не видно» приобретает новое значение. Это оказался не он, а просто промытая шестерка. Такой маскарад нетрудно устроить, никто ведь этого бомжа особо не разглядывал. Из задержанного удалось выбить лишь то, что их таких несколько было. Когда Туретт исчезал, они рядились как он и ходили по городу. Естественно, никто из них не в курсе, кто сектант вообще такой. Просто делали работу, не задавая лишних вопросов.
– Хреново. – подвел итог я. Потушенная было последними злоключениями ненависть к Туретту вспыхнула с новой силой. – Что еще? – Уставился я на парней. – Мы ведь не просто так оказались в морге.
– О, это самое интересное, – осклабился следователь и подошел к стене с телами. Потянул за ручку и выдвинул первый ящик. Там лежала молодая бледная голая девушка с посиневшими губами.
– Я, конечно, не большой поклонник некрофилии, но дама ниче такая, – прокомментировал Воронцов.
– Черт! Не тот ящик, – спохватился бывший следователь. – Не обращайте внимания, это Шайла, и она просто здесь отдыхает.
– Типа живая? – уточнила Дара
– Угу, – сказал следователь, задвинул футляр с девушкой и потянул за следующую ручку. В ящике лежало исхудалое уродливое тело. Нижняя часть почернела от запущенной до крайней степени гангрены. Дара отвернулась, сдерживая рвотный позыв. – Упс, опять ошибочка.
Псих снова задвинул ящик и потянул за следующий. Там оказался по шею накрытый белой накидкой парень лет двадцати семи на вид. Ростом чуть ниже меня. Борода скрывает перехваченное бритвой горло. Плотного телосложения. Жил он по принципу «идеальная ширина шеи равна ширине талии». Борец или гиревик. Судя по многократно ломаному носу, скорее первое.
Следователь повернул его голову. Затылок был проломлен, через дыру выглядывала сохранившаяся часть мозга. Псих откинул ткань. Перед смертью его пытали, а тот, кто убил парня, очень сильно перестраховывался. На руках и ногах ногти вырваны. В некоторых местах с него сняли целые куски кожи. В области сердца аккуратное пулевое. Печень и почки отведали финки. Бедренные артерии перерезаны. Ягодичные и икроножные мышцы срезаны до костей.
– Мясо с него уже Вася снял, а не убийцы.
Я не стал уточнять, что за Вася, потом все узнаю. Псих и Воронцов выжидающе смотрели на меня.
– Ну-у-у, – не выдержал наконец следователь. – Не узнаешь?
– Нет. – покачал я головой и тут же пожалел об этом – шею стало очень больно. Сам собой вырвался стон.
– Это же ты, кретин, – сказала Дара.
– Чего-о-о-о? – не поверил я и по-новому взглянул на мертвеца.
Глава 18. Живой мертвец
День пятнадцатый
Цитадель
Минус двадцать два градуса по Цельсию
– Представь мое удивление, – сказал Псих. – Мы бегаем тебя ищем, и тут мне звонит, мой старый тренер из клуба, ему уже лет под сто, он еще в восьмидесятых к олимпиаде боксеров готовил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тут я, конечно, удивился и поймал на себе еще более офигевший взгляд Дары, махнул рукой, мол, не обращай внимания, особенности мультиверсума.
– И говорит, – продолжал следователь. – Так и так, мой стажер к ним пришел, сразу в пару спарингов вышел, положил именитых ребят, оплатил занятия на две недели вперед и пропал. Я думаю, это Воронцов-то, да его там случайно полотенцем зашибут, когда вытираться будут. Без обид.
