Лейтенант аж вздрогнул от ехидного голоса, раздавшегося по правую руку от него, и только потом встретился с таким же насмешливым взглядом голубых глаз своего «напарника».
— Я-то думал, что он здесь делом серьезным занят, а не к девушкам местным подкатывает, — подбросил Алекс дровишек в костер. — Оставь ее, — добавил парень чуть тише, неспешно двинувшись вглубь коридора. — Она себе-то с трудом умудряется помогать, не то что двум здоровым мужикам. Палата Сольхи — двадцать седьмая. Это в конце правого крыла. С такими темпами ты до нее только к концу обеда доберешься, а нам к тому моменту уже свалить отсюда желательно.
— Ц-ц-ц… зараза, — в сердцах выругался Джинхёк, провожая взглядом ушедшую в себя пациентку.
— Твой подход тоже неплох, признаю. Но со здоровыми женщинами он куда эффективнее работает, держу в курсе.
— Вот давай хотя бы сейчас обойдемся без нравоучений? Начиналось всё довольно бодро…
— Надеюсь, так же бодро продолжится наше расследование в целом, — с наглой ухмылочкой подытожил Алекс, а лейтенант молча сжал кулаки.
Конечно, были бы и у него козыри в рукаве типа сверхсилы или хотя бы дротиков с транквилизатором, жизнь определенно заиграла бы новыми красками. Но кто он такой, чтобы тягаться с непревзойденным Алексом, мать его, Валкером⁈ Даже десяток лет безупречной службы, и тот псу под хвост…
Надолго у дверей палаты номер двадцать семь «уборщики» задерживаться не стали. Обед в клинике по правилам внутреннего распорядка начнется с минуты на минуту, а продлится всего лишь час. И этот час наедине с престарелой женщиной, по сведениям из картотеки, страдающей целым букетом психических расстройств, должен был пройти максимально продуктивно.
Глава 20
С Сольхой мы встретились в палате чуть ли не нос к носу. Она, судя по всему, как раз собиралась из нее выходить, ну а мы подоспели аккурат вовремя, чтобы ненадолго задержать ее внутри.
— Здравствуйте… молодые люди, — с теплой улыбкой обратилась к нам женщина, и при этом удивленно разглядывая незваных гостей. — Вы… не могли бы пропустить меня к двери? Мне нужно в столовую. Сейчас время обеда, а я немножечко проголодалась.
Выглядела госпожа На лет на десять старше своего реального возраста, указанного в документах. Седые волосы, практически белые, беспорядочно топорщились в разные стороны, а лицо покрывала сетка глубоких морщин. Уж не знаю, какой перечень лечебных процедур актуален именно в этой клинике, но об их последствиях можно было судить наглядно.
— Здравствуйте, госпожа На, — коротко поклонился ей Джинхёк, зачем-то сняв кепку. — Я лейтенант… — вот тут скорость моей реакции сработала точно, как по часам, и я с силой наступил детективу на ногу, — … ай! Лейтенант Хёк Кёнджин, из полиции. И надолго мы вас не задержим, если вы ответите на несколько наших вопросов.
— Из полиции?.. — недоумевающе захлопала глазами Сольха, делая осторожный шаг назад. — Как это?.. Ничего я не крала…
— Вы ничего не крали, госпожа На, — обнадежил Джинхёк напугавшуюся женщину. — Мы пришли к вам не поэтому. Прошу вас, присядьте, — подхватил он тётушку под руки и усадил на стул возле окна. Сам лейтенант уселся напротив и деловито закинул ногу на ногу.
Да, может, ведение допроса и входило в профессиональную практику детектива, подразумевая предварительно указать свой правовой статус. Всё по протоколу. Но вот я бы на месте Джинхёка трижды подумал, прежде открыто заявлять о заинтересованности полиции в отношении Сольхи. На поехавшую старушку она похожа не была, но что ей мешало позже заявить медицинскому персоналу о нашем визите?
Это с одной стороны. Но с другой — нас видела дежурная медсестра, а немного погодя сотрудники, валяющиеся сейчас в бессознательном состоянии, всё равно донесут своему руководству на нарушителей порядка. Еще неизвестно, каким образом эта ситуация разрешится. Если мы не ошиблись в своих подозрениях, и клиника эта находится под крылом Джу Минхо, он вряд ли захочет придавать огласку произошедшему, ведь тем самым подставит под удар себя.
Сложно. Так что единственно верного решения у меня в голове не нашлось.
— Минхо⁈ — вновь изумленно воскликнула женщина, прикрыв рот ладошкой. — Но этого не может быть! Мой племянник погиб. Погиб очень и очень давно.
Быстро же Джинхёк решил перейти к сути. Задерживаться здесь надолго лейтенант не собирался, но лишь бы это сыграло нам на руку, а не наоборот…
— Кто рассказал вам о его смерти?
— Мой лечащий доктор, господин Ким. Господин Ким — хороший человек, добрый, внимательный, — заиграла на губах Сольхи блаженная улыбка. — Помню, что долго не могла прийти в себя, поэтому он сразу же выписал мне лекарства, от которых мне быстро полегчало. А как господин Ким улыбается… — мечтательно улыбнулась женщина.
Добрый доктор Ким, который подсадил ее на мощные успокоительные препараты, пока инцидент с аварией не замяли? Вот это уже больше похоже на правду.
— По официальным данным, Минхо, действительно, погиб в автокатастрофе, но вы так и не явились на опознание.
— Я явилась бы куда угодно, господин полицейский, если бы меня пригласили, — горячо заверила женщина. — К тому же, у моего племянника наверняка было много друзей и коллег, которые смогли бы… смогли бы помочь в таком… деликатном деле.
— Вас не пригласили на опознание, потому что за несколько дней до аварии признали недееспособной, — продолжал Джинхёк рубить глаголом. — Вы взяли нож и бросились с ним на соседских детей. Зачем вы это сделали? Вы собирались убить их?
— Убить?.. — озадаченно переспросила Сольха. — Нет-нет, за кого вы меня принимаете⁈ Я всего лишь одолжила этот нож у соседки. Кухонный. На время. Буквально на пару дней.
— У вас не было своего кухонного ножа?
— Был. Их много было, но что-то я запамятовала… хм. Почему же я одолжила этот нож?..
Детектив терпеливо хранил молчание, давая нашей подозреваемой возможность погрузиться в воспоминания аж двадцатилетней давности, чтобы припомнить столь мелкие детали.
— Кажется, Минхо тогда заезжал ко мне в гости… хм. Что же он сказал в тот день?..
— Минхо забрал у вас все ножи?
— Вроде бы, посетовал на то, что ножи очень затупились и резать ими овощи невозможно. Да. Кажется, он увез их к мастеру на заточку, а мне предложил зайти к соседке и одолжить нож у нее. Он знал, что мы с Джиён в замечательных отношениях, и она ни за что мне не откажет.
— А как же голоса? — начал лейтенант оперировать информацией из архивного дела. — Вы ведь слышали голоса, которые приказали вам напасть на детей.
— Какие страсти вы тут рассказываете, господин полицейский! — искренне возмутилась пациентка.
— Но вы дали показания в суде и…
— Ни на каких судах я не была. В тот же вечер Минхо предложил мне переехать в этот прекрасный санаторий.
— Санаторий?.. Прошу прощения, госпожа На, но это психиатрическая клиника.
— Санаторий! И в связи со смертью моего дорогого племянника, а также единственного родственника, государство подарило мне пожизненную путевку сюда. Теплая постель, вкусная еда, оздоровительные процедуры… Эти люди помогли мне пережить самый тяжелый период в жизни, и у меня нет никакого желания возвращаться в пустую квартиру, где я, беспомощная женщина, буду предоставлена сама себе.
Побледневший от услышанных откровений Джинхёк медленно обернулся ко мне, как бы молча восклицая: «Не, ну ты слышал? Слышал⁈»
Всё я прекрасно слышал. Сам же Джу Минхо, получается, обвел свою наивную тётушку вокруг пальца, а она и рада была забыться. В дополнение эффект усилили мощными седативными препаратами, которые окончательно спутали ее восприятие действительности.
Вопросы оставались касательно судебного дела. Неужели удалось подкупить всех, начиная с судьи и заканчивая стороной обвинения? На двадцать лет засадить в психбольницу пусть и внушаемого, но совершенно здорового человека — это еще постараться надо. Поразительная халатность и дело, в котором под статью попадают все фигуранты за исключением обвиняемой.
