каждому бумажку с номером.
— Все, не жопься, — сказал он Жоре. — Это квитанция. При выходе предъявишь, получишь обратно. Все по-честному.
— Ага, — мрачно буркнул он и сунул бумажку в карман.
Потом у нас забрали Леху. Двое солдат подхватили его под руки и повели куда-то в сторону. Шпион не сопротивлялся, шел покорно. Только оглянулся на нас перед тем, как скрыться за углом модульного домика. Ужаса особого в его взгляде не было, он уже, похоже, понял, что ему так и так конец.
— Ну что, господа бандиты, пошли, — Измайлов махнул рукой. — Покажу, где будете ночевать.
Мы двинулись за ним вглубь базы. Парни озирались с любопытством — все-таки на настоящем блокпосту им бывать не приходилось. Но провели нас каким-то странным маршрутом, будто чтобы мы лишнего не увидели. Ни установок РЭБ, ни чего-то подобного, ни даже техники. В итоге добрались до такого же модульного домика, только побольше.
— Вот тут, — сказал сержант. — Казарма. Там сейчас «Крупа» базируется, но места хватит. Только сразу предупреждаю — не борзейте. Они парни серьезные, воевали много. Если что не так скажете или не так посмотрите — могут и въебать. Так что ведите себя тихо.
— А это кто такие, «Крупа»? — спросил я.
— Позывной у группы такой, — пояснил Измайлов. — Спецназовцы. Их двенадцать человек. Хорошие бойцы, но специфичные. Ладно, сами увидите.
Он открыл дверь и вошел внутрь. Мы последовали за ним.
Казарма оказалась просторной. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати, человек на двадцать. Посередине — длинный стол, лавки. На стенах — плакаты какие-то, карты, фотографии. Похоже, что украшали. Гитара имелась в углу, на диване, который явно притащили откуда-то из заброшенного дома или гаража.
А мои вот гитарки, которые я в школу притащил, прахом пошли. Забирать мы их не стали. Ну ладно, может сыграю им, оценят, подружимся. Хотя в этой армейской романтике я ни зуб ногой. Хотя… «Повыше закатаю рукава» знаю, а ее вроде как все любят.
За столом сидело пятеро, курили так, что хоть топор вешай, и играли в карты. Когда мы вошли, все повернулись, посмотрели на нас. Оценивающе так, без особой радости.
— Вот, — сказал Измайлов. — Это «Крупа». А это… — он замялся, не зная, как нас представить.
— Школьники, — выдал я. — В школе базировались на том берегу, пока Жирный не выгнал.
Один из спецназовцев, широкоплечий парень с бритой головой, хмыкнул:
— Жирный, говоришь? Мы про него слышали. Толстая скотина, базар держит. Вы с ним закусились что ли?
— Закусились, — подтвердил я. — Он нас из дома выгнал. Теперь будем разбираться с этим.
— Понятно, — кивнул бритоголовый. — Ладно, размещайтесь. Только тихо себя ведите, не выебывайтесь. Договорились?
— Договорились, — согласился я.
Измайлов развернулся и вышел наружу, закрыв за собой дверь. Мы остались одни со спецназовцами.
Адик первым двинулся к свободным койкам в дальнем конце казармы. Забрался на верхний ярус, лег, закрыл глаза. Денис устроился на нижнем. Бык тоже на нижнюю забрался, боялся, что верхняя проломится, и он полетит вниз. Остальные тоже разместились.
Я сел на край койки, вытащил электронку, затянулся. Устал пиздец как. Голова гудела, мысли путались. Надо было обдумать все, что произошло, но сил не было. Очень хотелось завалиться и придавить минут шестьсот на каждый глаз, не меньше. Который день практически без сна.
— Эй, парень, — окликнул меня кто-то.
Я поднял голову. Ко мне подошел один из спецназовцев, тот самый, бритоголовый.
— Ты главный у них? — спросил он, кивнув на моих парней.
— Типа того, — ответил я. — А что?
— Да так, — пожал он плечами. — Просто интересно. Не каждый день бандиты к нам на базу приходят. Обычно мы их мочим, а тут… — он усмехнулся. — Вы типа союзники, раз вас тут разместили.
— Типа того, походу, — повторил я. — У нас враг общий — Жирный. Платон помочь обещал, ну и это в его интересах.
— Да в курсе я, в курсе, — кивнул спецназовец. — Меня, кстати, Гриша зовут. Позывной «Гречка».
— Рама, — представился я. — А почему «Крупа»?
— Потому что командир наш — «Рис», — пояснил Гриша. — Ну и пошло-поехало. «Гречка», «Перловка», «Манка». Кто как.
— Оригинально, — хмыкнул я.
— Да уж, — согласился он. — Ладно, отдыхай давай, вижу, глаза слипаются.
Он вернулся к столу, сел, взял карты. Игра продолжилась, пластик карт шлепал о стол, они переругивались что-то там тихонько, но старались не шуметь. Понимают.
Я же лег на койку, закрыл глаза.Мысли крутились в голове, не давали покоя.
Правильно я сделал, нет? Связался с военными, втянул всех в это дело. Теперь пути назад нет. Либо мы Жирного завалим и груз вернем, либо нас всех положат.
А если не получится? Если что-то пойдет не так?
Но другого выхода не было. Жирный нас убить хотел, школу забрал. Сека сломался, сам ничего делать не хочет. Бек — предатель, ему вообще никакой веры нет. Оставалось одно — идти к военным, договариваться.
Надеюсь, Платон не наебет. Вроде нормальный мужик. Слово дал — должен сдержать.
Слово офицера же давал. Если оно для него что-то значит, конечно. А хрен его знает.
Но мы на одной стороне. Потому что Жирный вел с ним дела, а теперь кинуть их пытается. Наебывает по поводу того, что у него весь груз, пальцы гнет, требует. Ну, на него это похоже.
Я с удовольствием пулю в эту рожу обвисшую пущу, честное слово. Руки чешутся.
И это уже не фигура речи, как раньше. Я мог спиздануть что-то типа «убью» и так далее, а вот теперь. Реально же придется. И уже убивал, причем даже не одного. Счет потерял на самом деле.
Думал я думал об этом, одна мысль сменяла другую, плавало все в башке…
И в конечном итоге вырубился.
Глава 12
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Глаза открылись с трудом, ощущение было такое, будто веки свинцом налились. Похоже, что поспать мне толком не дали. А это уже третья бессонная ночь за последнее время. Вот ведь жопа.
А еще я таблетки выпить забыл, а
