кольнула мысль, что я сейчас опозорюсь перед хозяйкой.
— Простите, что это я? Давайте я расскажу вам, что сейчас в моде. Это в первую очередь шелк. Он обладает удивительными свойствами, в платье из него жара переносится легче, он слегка холодит тело.
Донна Виттория провела руками по подолу своего наряда. А потом направилась к платьям, разложенным в зале. — Молодые девушки выбирают нежные, светлые оттенки, — она перевернула несколько платьев потемнее и извлекла изумрудно-зеленое платье с золотым шитьем. — Нет, темновато, — и отложила в сторону.
Затем та же участь постигла алое, бордовое, синее, оранжевое платья. Все она отвергла. А вот над песочно-желтым задумалась.
— Госпожа Анна, давайте примерим это. Я позову служанок, они вам помогут.
Донна Виттория хлопнула в ладоши, дверь распахнулась, и две девушки склонились перед ней в ожидании распоряжений.
— Помогите моей гостье переодеться.
После чего сама вышла.
— Госпожа, позвольте?
Не успела я оглянуться, как с меня уже стаскивали через голову мои наряды. Откуда-то появилась тончайшая батистовая нижняя рубашка и облаком опустилась мне на плечи.
— Госпожа, позвольте руку, вторую.
Девушки споро надевали на меня платье. После одна принялась поправлять складки на подоле, а вторая затягивать шнуровку на спине.
— Готово. — Они отстранились. Одна из них вышла и вернулась в сопровождении хозяйки.
Та осмотрела меня с головы до ног и чуть наморщила носик.
— Нет, давайте все же зеленое. Это сливается с вашими волосами и придает бледность. Потерпите еще немного, — и, улыбнувшись мне, вышла. Вновь вокруг засуетились служанки, снимая с меня одно и надевая другое платье. Да, это мне нравилось больше. В его изумрудной зелени можно было купаться, как в море. И вместе с тем оно дарило прохладу и спокойствие. А после того как меня одели, я почувствовала себя королевой.
— Вы великолепны! — улыбнулась донна Виттория при виде меня.
— Спасибо, это ваша заслуга, — я улыбнулась в ответ.
— Сейчас волосы. Вы позволите?
Конечно, я позволила.
Мы вышли в другую залу, где меня усадили на стул с высокой спинкой, и служанки расплели мою косу. Затем частым гребнем прочесали волосы и принялись плести и укладывать косу вокруг головы. Щедро добавляя в прическу жемчужных булавок. Закончив, принесли чашу с водой и обтерли лицо и шею. А в конце хозяйка протянула мне небольшой флакончик со стеклянной крышкой.
— Фиалковое масло. Нанесите по капле на виски и запястья. Шлейф приятного аромата окутает вас.
Я так и сделала. Действительно, приятный запах.
— Госпожа Анна, Флавио рассказывал, что вы оценили предметы искусства в нашем доме. Позвольте показать вам статуи, которые я нахожу лучшими. Мастера изготавливали их специально для нас. И мы далеко не всем их показываем.
Надо ли говорить, что такое предложение разожгло во мне любопытство.
В сопровождении двух служанок мы прошли галереей на выход, затем поднялись на второй этаж по роскошной мраморной лестнице, миновали переход и спустились с другой стороны, но оказались не на улице, а во дворе палаццо.
Дворик с четырех сторон закрывали стены, так что снаружи его не разглядеть. Ровные камни брусчатки на полу складывались в замысловатые узоры: круги и змейки. Балконы этажей, выходивших сюда, имели стрельчатую форму и, словно чешуйки, тянулись к небу.
Зелень отсутствовала, но вместо нее по периметру на квадратных возвышениях были установлены статуи — о Всевышний — оголенных мужчин и женщин.
— Красота человеческого тела бесконечна. И многие скульпторы замыслили увековечить ее в камне, — осторожно начала донна Виттория. — Вот эта — подмастерье кузнеца, — она остановилась возле первой статуи.
Из отполированного до блеска белого камня в полный рост перед нами стоял совсем молодой парень. Он еще не превратился во взрослого мужчину. Руки и ноги непропорционально длинные, и сам костяк слабоват. Тело прикрыто лишь набедренной повязкой. В руках у него зажаты подобие кузнечных мехов, и он с усилием раздувает огонь. Пот каплями стекает по лицу. Волосы слиплись. На шее вспухла вена от усилия. А взгляд прикован к мехам.
— Очень точно переданы его усилия, — ответила я, рассмотрев скульптуру.
— А это девушка-купальщица в жаркий день, — продолжала хозяйка, когда мы подошли к следующей работе.
Скульптура изображала девушку, стыдливо прижимающую ладони к груди. Платье сползло на бедра и вот-вот соскользнет вниз, оголяя ее целиком. Девушка испуганно оглядывается и, чуть пригибаясь к земле, заносит ногу для следующего шага. Невероятно живописная работа. В ней читались и запретное желание раздеться, и испуг от происходящего, и радость новых впечатлений, и, конечно, девичье любопытство.
Мы неторопливо прогуливались от одной скульптуры к другой, почти шепотом обсуждая их. Служанки держались на почтительном расстоянии, но неизменно следовали за нами.
— Любовь моя! Госпожа Анна! Нельзя так искусно прятаться, — герцог Джузеппе Доменик начал говорить, как только показался в дверях. А подойдя к нам, взял руку жены в свои и коснулся губами кончиков пальцев. Так трогательно!
— Флавио все рассказал. Госпожа Анна, семья Марзони понесет наказание. Их дочь выказала непочтение моему сыну и его гостье. Но от себя приношу извинения, — он поклонился. — Я очень рад приветствовать вас в своем доме и предлагаю продолжить разговор за столом. Никого из посторонних, только мы вчетвером.
Глава 34
За обедом герцогу с супругой удалось создать непринужденную домашнюю атмосферу. Они делились друг с другом новостями, ничуть меня не стесняясь и не выказывая различий между нами. Приятно.
— Любовь моя, я написал дядюшке письмо, в котором попросил пересмотреть отношение церкви к кошкам. После памятной встречи в лесу я не мог поступить иначе.
— Возможно, было бы лучше самому посетить родственника.
— Непременно это сделаю, но следует подготовить почву для беседы. Что я и предпринял. — И герцог обратился ко мне: — Госпожа Анна, я говорил вам, что наша семья весьма многочисленна?
— Господин Флавио рассказывал, — я обменялась с маркизом взглядами.
Вообще-то мы весь обед переглядывались, улыбаясь друг другу. Как дети малые. Оставалось только надеяться, что эти наши взгляды останутся незамеченными.
— Так вот мой дядя еще в юности посвятил себя служению церкви, а сейчас занимает в ней самый высокий пост. Он глава храмовников — Александр Шестой. Но при этом не утратил связи с семьей. И именно на его покровительство я рассчитываю в вопросе прекращения гонений на кошек.
Чтобы поддержать челюсть, готовую брякнуться об стол, я поднесла к губам бокал с напитком.
— Благодарю вас, господин герцог. Помимо гуманности в отношении животных, вы оказываете огромную помощь королевству. Дело в том, что, как известно, кошки истребляют крыс и мышей. А те, в свою очередь, являются переносчиками мелких блошек, которые, покусывая
