стыдно? Что ты хочешь, чтоб Аня как я – белкой в колесе крутилась? Работа-дом-огород-птицы-свиньи-коровы? И так всю жизнь?! Ты вот, сколько обещаешь, что в отпуск на море съездим – и что? То тебе крышу менять, то паркет потребовался, то потолки натяжные. Крыльцо вон с колоннами сделал. Зачем? Обвалится оно без колонн? И так бесконечно. Пятнадцать лет ремонта, инструменты из рук не выпускаешь, я с тобой вот тоже скоро котлеты на сковородке шпателем переворачивать буду!
- Для тебя же стараюсь, Сонечка! - и, повернувшись к дочери, сказал:
- Делай, как знаешь. Твоя жизнь, Анна. Только тогда и Вениамин пусть в гродненский колледж поступает – всё не одна будешь.
Теперь вот приезжают на каникулы. Редко. Пусто в доме стало. Раньше вся жизнь вокруг детей крутилась. Теперь вроде бы и старается занимать себя, не сидеть без дела, а остановится на минуту – в доме тишина. Оглушающая тишина. Ругаться стали. На пустом месте ссоры. В основном из-за ремонта, из-за постоянной занятости мужа, из-за одиночества. Она понимала, что без детей их жизнь дала трещину, но ничего не могла поделать с собой – муж жил домом, для него дом тоже был своего рода детищем, а ей этого мало. Софья иногда ловила себя на мысли, что дочь права. И ей тоже хотелось уехать – куда угодно, только чтобы было по-другому. В этом году дети закончат учёбу, и что дальше? Анна точно здесь жить не будет. Вениамин? Тоже неизвестно. Два года-то он в Щепичах отработает, а дальше?
Они с мужем переехали в Беларусь из России, жили в Октябрьске, это на севере Омской области. Оба коренастые, темноволосые, темноглазые, скуластые, сильно отличались от белорусов. Односельчане долго привыкнуть не могли. Как-то на почте незнакомая женщина спросила напрямую: «А вы кто по национальности? Очень уж вы маде ин не наша», Софья тогда улыбнулась, ответила: «Русские». Не объяснять же, кто такие коми, пермяки, зыряне, марийцы и прочие. В России, особенно, на Севере, малых народов так много, что и не перечислить. В крови намешано столько, что и не разобрать, какого ты рода, кто по национальности. А здесь каждый человек, непохожий на коренное население, выделяется, бросается в глаза. Володя рассказывал, что Беларусь – мононациональное государство, и процент людей другой национальности очень мал. Теперь уже к ним привыкли, вопросов не задают. Прижились, получили гражданство.
Эмиграция вообще такая штука, что если есть что терять и куда возвратиться, она не состоится. Софье с Владимиром терять было нечего: своего жилья по молодости не нажили, снимали комнату в общежитии. Планировали купить квартиру в ипотеку, машину, но все планы обрушились в один момент: кризис. Закрылся последний в городе завод, работы не было от слова «совсем», и перед молодой семьёй встал выбор: либо перебираться в Москву, либо ещё дальше. Когда муж пришёл и молча положил перед ней два билета до Минска, она только улыбнулась: там тепло! Там не будет морозов по сорок и пятьдесят градусов ниже ноля, не заметут чёрные бураны, а тротуары уж точно не будут напоминать прорубленные в снегах тоннели. Там растут персики и абрикосы, а яблони – как у них в Сибири берёзы. Она даже не стала спрашивать, не сомневалась, просто собрала вещи.
Единственный вопрос, который задала тогда:
- А почему именно Беларусь? У нас ведь там никого нет.
- А у нас, Сонечка, нигде никого нет. Вся родня здесь, в Омской области и дальше на Север. Нет, ну если ты хочешь в Нижневартовск, или в Тюмень…
В Тюмень она точно не хотела!
Сначала жили в Минске. Муж устроился на завод, получил комнату в общежитии. Софья тогда была в шоке: она слышала, что в СССР жильё не покупали, а получали. Но – как говорят – это было давно и неправда. Оказалось, что правда! Муж тогда тоже удивился, сказал, что как в Союзе себя почувствовал. Он старше Софьи на семь лет и застал ещё закат, как он выражался, «советской цивилизации». Софья тоже быстро нашла работу, устроилась продавцом в магазин, оттуда же ушла в декретный отпуск.
Когда муж затеял переезд в деревню, двойняшки ещё не родились, Соня была на девятом месяце. Просила немного подождать, пожить в общежитии, но Владимир был непреклонен. Сказал, как отрезал:
- Мои дети в общежитии жить не будут! Сонечка, я всё понимаю, но и ты пойми: в одной комнате в общежитии с двумя детьми? На головах друг у друга сидеть будем?
Устроился в Щепичи, недалеко от Клецка посёлок. Приехал и с порога:
- Пляши! Я нам дом купил! На хуторе. По президентской программе строили. Хороший! Там раньше управляющий отделением жил, потом ферму закрыли, а дом почти в лесу и на два этажа с печным отоплением желающих не нашлось – топить много. Долго пустой стоял. Там, конечно, подремонтировать надо будет, но ты же знаешь меня – в лепёшку расшибусь, а всё сделаю!
- Володь, да что же там за три базовых-то? – она едва не заплакала, но муж просто светился:
- Сонечка, тебе понравится! Я его увидел – влюбился просто! А когда узнал, что пустой стоит, едва в ладоши не захлопал. Представляешь, его недавно выставили на продажу. Ну я даже думать не стал – так повезло! Представь, подъезжаем, закат, и дом розовый стоит. Я тебе говорил, что из белого кирпича? Короче, сто шестьдесят квадратов. Участок большой, сараи целые. Почти. Отопление уже восстанавливают. С электриками тоже договорился – свет на неделе проведут. Остальное доделаем потихоньку. Да, я уже в детской покрасил полы и сменил окно. Ну чтобы ребятишкам краску не нюхать! А потихоньку я такую картинку из него нарисую, конфетка будет, а не дом!
Софья вздохнула: семнадцать лет от этой «конфетки» оторваться не может, всё не нарисуется никак!
Суббота прошла быстро. Весь день готовила: блинчики с повидлом, пироги с капустой для Вени, Аня капусту не любит, ей с картошечкой. Булочки. Борща наварила. Для Ани. Мясо по-французски сделала. Для Вени. На шашлык мясо замариновала. Гуся в печи зажарила. Хороший получился, с хрустящей коричневой корочкой.
- Мать, ты увлеклась. У тебя кулинарный психоз начался, - пошутил муж. – Можно подумать, что не два студента, а весь техникум нагрянет.
Софья только отмахнулась, нарезая салатики:
- Не съедите всё, поросятам отдам. Поросята спасибо скажут.
В воскресенье едва дождалась, пока муж привёз ребятишек со станции. На этот раз с дочерью приехала подруга.
