квартир свет горел. Удивительно много неспящих для середины ночи.
– Боже мой, – пробормотал Дэн. – Они видят кошмары. Прямо сейчас тень завоевывает разум этих людей. А что, если из-за меня они сойдут с ума.
– Тогда уж из-за меня. Это я изобрел «Сновидец».
– А я выпустил тень.
– Не будем впадать в отчаяние. Пока все, что может тень, – посылать жуткие сны и мучить людей бессонницей. Такое бывало и раньше, просто не в столь грандиозных масштабах. У нас еще есть сутки, чтобы все исправить.
– Сутки?! Разве мы не отправимся туда прямо сейчас?! А что, если эти люди…
– Эти люди, – резко оборвал панику Нестор, – проснутся более несчастными, возможно, жутко напуганными, это правда. Но только завтра наступит тот физиологический предел бессонницы, после которого их психика не сможет восстановиться.
– Но зачем нам ждать этого предела?!
– Затем, что я еще не сконструировал синхронизатор.
Дэн тупо моргнул.
– Устройство, с помощью которого вы тоже сможете проникнуть в сновидение?
– Точно.
Студент снова начал нервно грызть ноготь.
– Так чего же мы ждем? Давайте начнем его собирать!
– Мы ждем, когда откроется магазин электротоваров. Но не волнуйся, в ближайшие двенадцать часов нам будет чем заняться!
Дома их встретила соскучившаяся капибара Люся. Она начала повизгивать, ластиться к ногам и фыркать. Дэн уже стал для нее своим.
Гермес встретил их в гостиной и доложил, что кроме странных криков и стонов соседей за стеной он ничего не слышал.
– У меня нет соседей, – ответил Нестор. – Во всяком случае, ближайших.
– Ну тогда вы должны представлять, какими громкими были эти крики из соседних домов?
– Я думал, вы живете в многоквартирном доме, – удивился Дэн.
Профессор смущенно почесал в затылке.
– Отчасти это так. Но долгие годы шумных экспериментов…
Они поднялись на кухню, выпили кофе и спустились в мастерскую.
Там Нестор долго копался в грудах приборов и микросхем, выискивая нужные детали. Дэн стоял с огромной коробкой, в которую складывали все необходимое. Когда коробка наполнялась, он нес ее в лабораторию и спускался за следующей.
Когда то ли детали закончились, то ли Нестор нашел все, что ему требовалось, они сложили все находки на длинном раздвижном столе, включили яркие лампы и достали из чемоданчиков сотни разнообразных инструментов.
Профессор работал с невероятной скоростью, его проворные пальцы умело вращали ювелирную отвертку, удлиненные плоскогубцы скручивали провода. Тут же он брал в руки паяльник и что-то скреплял. Дэн не просто смотрел – спрашивал, подавал инструменты, учился сам, а спустя пару часов уже делал то же, что и Нестор.
Профессор оказался хорошим учителем – он коротко и понятно объяснял. Помимо устройства самого прибора, который они создавали, он обучал Дэна основам биофизики, нейробиологии, рассказывал про фазы сна. Удивительно, как много можно узнать всего за одну ночь! И это Дэн еще был не в форме!
Как практик, Нестор обладал еще одним ценным даром – он умел одновременно говорить и работать руками. А он ведь не огурец резал на дольки – собирал сложнейшие схемы.
– Ученые создали лжебожество, назвали его Прогрессом, они поклонялись своему идолу, верили в него, – рассказывал профессор. – Но две мировые войны, революции, смены жестких диктатур на безумие вседозволенности, потеря ориентиров, привели нас к тому, чтобы переосмыслить свои взгляды. Теперь, когда мир летит в тартарары, пора засунуть человеческое эго подальше и вновь задуматься – а во что мы верим?
– И во что же вы верите, профессор?
– Видишь ли, я так долго изучаю мозг, что у меня не осталось никаких сомнений, что его создал Кто-то Разумный. Нет во вселенной структуры, организованной сложнее и работающей настолько продуктивно. Успех моих открытий не в том, что я задираю нос, утверждая, будто самостоятельно создал что-то новое. Успех в том, что я внимательно рассматриваю уже созданное до меня. И не человеком…
Он приподнял в руках остов прибора, который собирал: полуобруч, опутанный проводами.
– Синхронизатор, который мы создаем, – аналог мозолистого тела, вот этой структуры в центре головного мозга, похожей на червяка. – Нестор ткнул пальцем в анатомический плакат на стене, изображавший боковое сечение мозга. – Все дело в том, что без этого «мостика» невозможна связь между двумя полушариями. Я всего-то создал в приборе модель нервных сплетений, похожую на эту удивительную анатомическую структуру. И опля!
– И опля. Всего-то… – закатил глаза Дэн.
– Конечно, модель еще очень грубая, – не заметил иронии профессор. – И принцип работы немного отличается. Все-таки моей задачей было навести мосты между мозгами двух разных людей, а не создавать связь между полушариями одного индивида.
Дэн медленно опустил паяльник.
– Профессор. – Парень почувствовал, каким неповоротливым сделался язык. – Вы хорошо знаете мозг. Со мной будет то же самое, что и с мамой?
От него не скрылось, что профессор замер от внезапного вопроса и только потом напустил беззаботный вид.
– О! Это совсем не обязательно.
– Профессор!
– В твои годы думать об этом… Дэн!
Парень стиснул зубы:
– Перестаньте. Прошу! Просто скажите мне правду.
Нестор внимательно взглянул на него, положил на стол отвертку. Она покатилась и со звоном упала. Никто за ней не нагнулся. Голос профессора зазвучал отстраненно:
– При наличии патологии у одного из родителей риск развития заболевания у ребенка имеется.
– Вероятность?
Нестор молчал.
– Вероятность, профессор! Ну?!
– Пятьдесят процентов. Но это очень условная цифра…
Дэн с шумом выдохнул, низко опустил плечи.
– То есть мои шансы: пятьдесят на пятьдесят. Просто чудесно!
Нестор взял его за плечи.
– Дэн, послушай. Как ты думаешь, почему я посвятил свою жизнь изучению сна? Потому что регенерация и восстановление во время этого процесса колоссальны! Мы на пороге открытия. Мы научились проникать в разум! И возможно, даже исцеление от Альцгеймера лежит в тайне сна.
– Вы все о своих открытиях… – вяло ответил Дэн и снова взялся за паяльник. – А мои путешествия во снах не приведут к тому, что я заболею?
– Есть еще кое-что важное, что ты упускаешь. – Профессор крякнул и нагнулся за упавшей отверткой. Впрочем, она уже была в зубах Люси. – Если у твоего отца нет мутации, ответственной за эту болезнь, то у тебя остается пятидесятипроцентный шанс на обычную скучную жизнь.
– То есть я должен поблагодарить папу за счастливый сперматозоид? – мрачно отозвался
