ближайшей «женской» больницы и оставить возле приемного отделения, но я помнил истории, когда таких, самостоятельно добравшихся, медики отказывались осматривать и принимать и людям приходилось вызывать «скорую» из ближайшего телефона автомата. ИЗ пакета с долларами Гале я дал только пят бумажек по сто американских рублей в каждой. Жизнь показала, что с большими сумами она не умеет обращаться, а пяти сотен долларов ей за глаза хватит, чтобы дать врачам для быстрого и полного обследования.
А потом я целый час слушал историю, прерываемую слезами и истериками, как Наташка, пришедшая в гости к подружке, залезла в вещи Гали, пока та ходила за водой, чтобы напоить гостью чаем, в общий на этаже санузел, как через час после ухода подружки к ней вломились Максим со своими друзьями, и как Наташа лично прижигала ее горящей сигаретой, требуя рассказать, откуда у Гали появилось столько денег. Судя по всему, Галю не только жестко допрашивали, но подробности я не спрашивал, а она нашла в себе силы вовремя замолчать, зато перешла к обвинениям в мой адрес:
— И этому ублюдку Максиму ты собрался денег дать?
— Но я же пообещал ему…
— Ты такой же ублюдок, Громов, как и эти… Эти подонки! Высади меня здесь!
— Хватит орать, вон больница. Завтра приеду, и ты решишь, останешься в больнице или со мной уедешь. И завтра я расскажу тебе про Максима, а ты сама дальше будешь решать…
— Что решать? — Галя хотело хлопнуть дверью несчастного «Запорожца», но последние слова ее заинтересовали.
— Галя, все завтра, сегодня некогда.
Москва. Улица Строителей.
Слава Богу, во двор интересующего меня дома приметная спортивная машина Максима не заехала, пристроилась за небольшим пыльным кустиком возле угла дома.
— Так, это не годиться. — я скептически посмотрел на вылезающего из-за руля Максима: — Виктор, снимай с себя форму и отдай Максиму.
Какой жуткий шквал негатива обрушился на меня после этих слов? Максим, немного осмелевший, приглушенным голосом орал, что он в жизни не наденет поганые ментовские шмотки, одеть их — значит, на всю оставшуюся жизнь офоршмачиться, да ни один порядочный пацан, да никогда…
Доводы Брагина, что он после этого чмошника форму, которую еще носить и носить по срокам носки, не оденет — я даже не стал его слушать, так как был готов подписаться, под каждым словом своего приятеля.
— Короче, времени уговаривать вас нет, каждая минута на счету. Либо делаете, что я сказал, либо мы идем за деньгами с Давидом вместе. Унесем меньше, чем там есть, но вот таких криков я не потерплю. Давайте, десять секунд — решайте, вы с нами или разбег?
Брагин сплюнул рядом с носком моего ботинка, после чего стыдливо спрятался за машиной, где начал раздеваться, поинтересовавшись у Максима, не сифилисный ли он, с величайшим омерзением натянул на себя несвежие шорты и футболку жулика.
— А ты, Максим, отучайся по блатному разговоры разговаривать. Знаешь, сколько на твою голову выйдет? Не меньше миллиона, и это в долларах США. Люби с такими деньгами не общаются матом, а разговаривают на русском языке. Давай, пошевеливайся. — я кинул в лицо Максима ворох формы, и он его поймал, после чего, вздыхая практически, как Брагин, натянул на себя форменную рубашку с погонами старшего лейтенанта милиции.
Глава 13
И тогда воздаст каждому по делам его.
Сентябрь1996 года. Москва. Ломоносовский район. Улица Строителей.
Самым сложным для нашей компании было дождаться нашего визави. Слава Богу, этот дом был элитным (с пятидесятых годов в нем жили всякие непростые люди), имел всего по две квартиры на каждом этаже и действующий лифт, поэтому мы успешно прятались на площадках между этажами. Хуже было с моими подельниками — они постоянно чесались, недовольно бубнили, фыркали друг на друга, как драчливые коты — я устал их одергивать. Хорошо, что генеральская «Волга» приехала достаточно быстро, и вскоре в замке двери генеральской квартиры лязгнул ключ.
Старый лифт неторопливо поднимался с первого этажа, когда мы плотно обступили стоящего у сетчатой шахты, военного.
— Здравия желаю, товарищ генерал. — я махнул удостоверением: — Крайне сожалею, но вам придется вернуться в квартиру.
— Вы кто такие? — генерал решил включить режим «начальника» и круто развернулся на каблуках к нам лицом: — Почему это чмо одето не по форме? Кто ваш руководитель? Что, служить надоело⁈
Вот по второму вопросу я был с генералом целиком согласен: — Максим в форме Виктора Брагина выглядел настоящим чучелом. Во-первых, форма ему была мала и коротка, а во-вторых, ее носить надо уметь, ну и в-третьих, меня самого бесят неуставные ботинки при форменной одежде, а Максим умудрился обуться в туфли светло-серого цвета, так что я возмущение «его превосходительства» целиком и полностью разделял, но это же не повод становиться друзьями?
— Тс! — я приложил палец к губам, прервав возмущение генерала: — Я знаю, что вы делали прошлым летом.
— Что? — генерал смотрел на меня с полнейшим недоумением.
Понятно, значит фильм этот военный не смотрел, и шутка не зашла. Может быть генералам вообще не положено смотреть молодежные ужастики? Ладно, пойдем другим путем.
— Я знаю, что вы делали вчера, товарищ генерал и вам придется за это ответить. Открывайте дверь, нам надо осмотреть ваше жилище…
— А вот хрен вам, ребятишки… — перед моим носом появился крепкий армейский кукиш: — Вы вообще не имеете права ко мне вламываться, а есть ко мне вопросы — пишите гарнизонному прокурору, он ваши тупые подозрения…
Судя по лицу генерала, с гарнизонным прокурором он, по крайней мере, ездил на охоту или рыбалку, ну на худой конец, парился в элитной сауне, и по мнению главного преторианца, с этой стороны он рассчитывал «порешать вопросики».
— Не получится… — мотнул я головой.
— А, ну я понял. Так бы сразу и сказал, что вы не какие-то дешевки, а люди серьезные. — из зеленых брюк с широким красным лампасом вынырнул пухлый бумажник из дорогой кожи, и генерал послюнявив, палец, принялся отсчитывать зеленоватые купюры.
Чтобы не вводить коллег в искушение, я ударил по бумажнику и он. как бойлерная курица, тяжело хлопая крыльями, хлопнулся на бетонный пол.
— Ах ты падла! — генерал ухватил меня за ворот ветровки, а я гаркнул, растерявшимся на миг, коллегам:
— Что стоим?
Не знаю, справились бы мы с Ван Даммом, но генерал Ван Даммом не был, и действуя слаженно, по отработанной схеме, мы уложили бойкого военнослужащего лицом в пол, где он мог только рычать и сучить ногами, пытаясь зацепить кого-то из
