Брагина, отпустив ненадежную створку окна, повисшую за окном на одной петле, попытался снова ухватиться за шею Брагина, но не успел, поймав лишь воздух, и мелькнув грязными пятками, противник Брагина вылетел из окна, чтобы через секунду встретиться с землей, только четырьмя этажами ниже.
Я выглянул в окно — тело, черной кляксой, распласталось на замусоренном газоне и признаков жизни не подавало. Ухватив с кровати застиранное вафельное полотенце, и, намотав его на руку, я вдернул створку окна на место, чтобы не было видно с улицы, и оглядел место побоища. А оглядеть было что.
Все наши враги, кроме притихшего под кроватью моего противника, лежали на полу в комнате без движения и, кажется, без признаков жизни. У Наташи из глаза торчала длинная заостренная щепка, а парень, дравшийся в Левиным имел странно вывернутую шею, которую, присевший над ним Давид пытался повернуть на место.
— Бля! Бля! — я оглядел соратников, над головами которых, казалось, появились циферки предстоящих им тюремных сроков, после чего, схватив со стола коробок со спичками, шагнул к выключателю и погасил в комнате электрическое освещение.
— Тихо все будьте! — зашипел я, потом шагнул к кровати, под которой шумно дышал мой противник, осторожно опустился на колени и чиркнул спичкой о коробок.
— Тебя как зовут? — в колышущемся пламени спички сморщенное лицо парня выглядело, как лицо старика.
— Мм-максим.
— Вылезай из-под кровати, Максим.
Парень отрицательно замотал головой и попытался еще сильнее вжаться в стену.
— Вылезай, ты мне живой пока нужен.
— Отвали от меня, идите отсюда, я никому не скажу, что вас видел…
— Ну ты дурак. — искренне восхитился я: — Я сейчас скажу своему братке, и он тебе тоже шею свернет. Правда, твоему дружбану он голосу отвернул нечаянно, но, ради тебя расстарается. А кровать мы сейчас просто поднимем и перенесем в сторону, чтобы она не мешала. Я тебе серьезно говорю, ты мне нужен. Деньги любишь?
— А кто-же их не любит? — парень на мгновение бросил взгляд на кучу тряпья в углу, но мне этого хватило. Буркнув «Никуда не уходи», я выбросил огарок спички в окно и следующую спичку зажег уже над этой кучей, где под мятым платьем и прочим женским бельем, видимо, сорванным с Гали, лежал пакет с долларами.
— Одевайся, быстро, и это, видимо твое… — стараясь не ступить в лужу крови, что натекла из Натальи, я сунул одежду и пакет Галине, стоящей тут-же, с наброшенной на плечи простыней, после чего вернулся к своему «питомцу»: — Вылезай, даю тебе три секунды, иначе.
Максим вылез на второй.
— Тоже одевайся. — я кинул парню чьи-то шорты и футболку, валявшиеся на полу: — Где ключи от твоей машины?
Максим сначала дернулся, но потом показал на вбитый в стену гвоздь, на котором висело искомое.
— Так, все выходим и идем вниз… — я шагнул к прыгавшему на одной ноге Максиму, что пытался натянуть шорты, и тот испуганно замер, как цапля:
— Выведешь нас черным ходом, чтобы никто не видел. Парни поедут на твоей машине, отвезешь, куда скажут, и не бойся — ты мне нужен, войдешь с нами в адрес, возьмёшь деньги, тебе будет достаточно.
Поедете с ним, на улицу Строителей, я приеду чуть позже. И этот мне правда, нужен живой. — эти слова предназначались уже Давиду и он, бросив взгляд на Галю, которая натягивала платье, отвернувшись к стене, кивнул и, шагнув к Максиму, подтолкнул его к выходу так убедительно, что тот выбежал из комнаты, держа в руках какие-то босоножки.
Я сдернул с трупа Наташки трусы и, наступив на подол, через полотенце, порвал ее юбку снизу, потом рванул блузку, выдернул из глаза кусок дерева и, через полотенце, сунул его в руку парню со сломанной шеей, после чего вылил на него остатки водки из початой бутылки, стоящей на столе, и мотнул головой в сторону выхода:
— Пошли, Галя. Деньги не забудь.
Под окнами уже раздавались чьи-то возбужденные голоса — было наивно полагать, что хлопок тела о землю, в ночной тишине, никто не услышит. Скоро свидетели опознают труп, выяснят в какой он жил или бывал комнате, и сюда придут менты или жильцы. Надеюсь, что у человека, который будет писать сочинение на тему «Все умерли», хватит воображения написать отказной материал, что на тему попытки изнасилования Наташи и взаимного убийства насильников, которое удовлетворит местную прокуратуру. А если останутся вопросы, то я подброшу им еще информации, только, чуть позже. Не знаю, откуда в будущем следственный комитет брал доказательства, с помощью которых раскрывал убийства через двадцать пять лет, но надеюсь, что добрый стакан водки, вылитый на покойника, смоет все следы ДНК Давида с тела его противника и за ним никогда не придут.
Схема общежития была типичной, поэтому я безошибочно вывел Галину из корпуса через черный ход, вот только там уже собралась большая толпа, сгрудившаяся вокруг «прыгуна». Люди были поглощены редким зрелищем, и на нашу парочку, прошедшую буквально в десятке метров от собравшихся, никто не обратил внимания.
«Запорожец» наш стоял на том-же месте, а вот спортивной машины Максима уже не было. Интересно, как они втроем залезли в тесный салон заниженного автомобиля, учитывая габариты Левина?
Всю дорогу до Москвы Галя молчала, но, стоило нам пересечь МКАД, она потребовала, чтобы я отвез ее домой.
— Нет, тебя я отвезу в больницу женскую, чтобы тебя там проверили, а завтра заберу…
— ОТВЕЗИ МЕНЯ ДОМОЙ!!! — у Гали началась истерика. Она забила кулаками по пластику панели, потом попыталась выпрыгнуть на ходу. Пришлось срочно тормозить и отвесить ей звонкую оплеуху. Отчего она замолчала, лишь схватилась за щеку и потрясенно смотрела на меня.
— Заткнись и слушай. — меня разрывала изнутри ярость, но я вцепился в руль и говорил нарочито медленно и тихо: — Я не собираюсь тебя уговаривать или удерживать. Ты взрослая, самостоятельная девушка и можешь валить на хрен отсюда, но только твоя самонадеянная самостоятельность уже привела тебя сюда. Я тебя сегодня отвезу только в больницу, тебя надо осмотреть и взять анализы. Ты должна назваться другим именем, дать другой адрес, ментам, когда они приедут, а они приедут, скажешь, что случившиеся с тобой является твоим личным делом, и они с удовольствием не будут задавать лишних вопросов. Вот только им ты должна назвать данные реального человека, желательно, не живущего в Москве и в Московской области. Да, хотя бы Ириной назовись…
— Какой Ириной?
— Моей Ириной. — отрезал я: — Данные ее запоминай.
Почти час мы ждали карету «Скорой медицинской помощи». Возможно, быстрее было довести Галю до
