выбросить их где-нибудь на помойке, ближе к метро. А еще у нас с вами дело на завтра, с самого раннего утра намечается, важное.
— Паша, нам бы завтра в учебном центре появиться, а то ведь…
— Парни. Десять вещевых мешков, набитых долларами…
— Что?
— Я говорю, что завтра можно взять, как минимум, десять вещевых мешков, набитых долларами.
— Да ладно, Паша, у тебя уже, видимо, буйная фантазия разыгралась… — Левин, с издевательской улыбочкой, поставил передо мной большую миску с пельменями, подвинул перечницу и блюдце со сметаной.
— То есть, два дипломата американских денег для вас не фантазия, а вот десять вещевых мешков — уже фантастика. Ладно, садитесь поближе и я вам расскажу, что я видел сегодня собственными глазами…
Москва. Гольяново. Арендованная квартира.
— Ну, и кто-то верит, что столичный генерал раздавал своим бойцам пачки долларов, а себе ничего не оставил? — я оглядел пристальным взглядом своих товарищей: — И кто-то продолжает считать, что завтра утром важнее поехать в Учебный центра, снова буем груши околачивать? И, кстати, последний вопрос — кто-то из вас считает, что деньги у генерала собраны из его легальных доходов? На пайковых, к примеру, экономил?
— Как в квартиру входить будем? — задал вопрос Левин, на что я неопределенно пожал плечами.
— Как обычно, когда задерживаем жулика. Ждем в подъезде, ломаем и входим в хату.
В постель я ложился, рассчитывая проспать до пяти часов утра, но через три часа открыл газа от странного звука, доносившегося до меня через приоткрытую дверь. Первым делом я сунул руку под матрас со стороны стенки и нащупал рукоять пистолета, после чего сунул вторую руку под кровать, и успокоился, пакет с деньгами был на месте, хотел было продолжить спать, но понял, что нестерпимо хочу в туалет. Не дошел до коридора каких-то пару шагов, когда понял, что из кухни, где горел свет, доносится звонкий женский смех. Появляться перед Галей в сатиновых семейных трусах желания не было, и я вернулся в комнату, набросить на себя футболку и шорты, а когда заглянул на кухню, и мне показалось, что это не Галя.
— Смотри, Паша, кого я встретил, когда мусор выносил… — подвыпивший Левин принялся усиленно мне подмигивать, мотая головой в сторону девушки, сидящей за кухонным столом, на плече которой, по-хозяйски, лежала рука Брагина.
— Здравствуй… — я запнулся, пытаясь вспомнить имя коммунарки, которая жила в комнате Галины на профсоюзной базе.
— Наташа.
— Да, Наташа. Извини, сутки не спал, голова дурная. А ты здесь откуда?
— Меня Галя попросила вам передать, что она сегодня не приедет, поехала себе в Подольск.
— Угу, ясно. Ну ладно, тогда я спать, а то голова, как чугун. Вы, парни… — я кивнул на бутылку «Пшеничной», уже ополовиненную, стоящую на столе среди разнообразной закуски. Точно помню, что у нас таких деликатесов в холодильнике не было, и парни обычно такими вещами не увлекались, им, что колбаса «Любительская», что «Салями», что благородная буженина, без разницы, схомячат все, не почувствовав особой разницы. Что-то странная девица, приехавшая к нам, на окраину Москвы, с мясными деликатесами и водкой, чтобы предупредить, что подружка не будет ночевать, хотя та могла позвонить по телефону? Непонятно.
Непонятнее стало, когда я проснулся еще через пару часов, от ритмичного скрипа из второй спальни, а также явственных женских стонов, отчего сон у меня испарился напрочь. Через двадцать минут, когда парочка угомонилась, а в качестве звукового сопровождения остался чей-то громогласный храп из большой комнаты, дверь моей спальни тихонько скрипнула и приоткрылась.
— Паша! Паша! Ты не спишь? — зашептала Наташа, засунув в щель растрепанную голову.
Я решил промолчать, лишь осторожно сунул руку под матрас, ухватившись за рукоять пистолета.
Проходить дальше в комнату девушка не стала, постояла еще немного на пороге, затем на цыпочках прошла через зал в коридор, а я, также осторожно, двинулся вслед за ней, благо, храп лежащего на диване в зале Давида заглушал скрип половиц под моими ногами. Понятно. Значит во второй спальне безмятежно храпит Брагин, которому Левин уступил комнату, в которой до этого они спали с Галей. Видимо Наташа, которая осторожно открывала входную дверь квартиры, воспылала внезапной любовью в Витке, и это их любовные упражнения разбудили меня, как я понимаю, очень и очень вовремя.
Я занял позицию на кухне, встав за здоровенным холодильником «ЗИМ», и держа под прицелом проход из коридора, а Наташа, справившись с дверью, уговаривала кого-то, кто уже шагнул за порог нашей квартиры:
— Тише, тише! Не сегодня! Они завтра снова пойдут за деньгами, а вечером я вас запущу…
— Ты что, сучка, с кем-то трахалась? — разъяренной змеей зашипел кто-то ломким баском.
— Дурак, что ли, Максимка? Я только тебя люблю! — очень правдивым голосом ответила девушка.
— так давай их сейчас кончим и все? — начал настаивать «Максимка».
— Милый, любименький… — шепот Наташи прервался влажным звуком поцелуя: — Они думали, что я не слышу, и сами обсуждали, что их третий, Пашка, как талисман. Завтра их опять к деньгам приведет и там, сказали, денег будет в десять раз больше, чем у Гальки мы забрали.
— А ты деньги то видела? — это в разговор включился уже не «Максимка», но, тоже молодой, только сиплый какой-то, прокуренный.
— Нет, не видела, но я не во всех комнатах была. Ладно, мальчики, давайте, до завтра, только на час раньше приходите, хорошо?
Опять мокрый и тягучий поцелуй, шепот «Люблю, люблю» и дверь закрылась на два замка, а Наташа, светлой тенью проскользнула в комнату Брагина и плотно прикрыла дверь.
Из подъезда выскользнули три подвижных силуэта, задрали головы к темным окнам нашей квартиры, после чего все трое сели в какую-то спортивную иномарку, и, взревывая глушителем, умчались со двора, чуть не задев припаркованную на повороте светло-кофейную «Победу».
Первой моей мыслью было ворваться в комнату, где спит Брагин со своей, вернее чужой потаску… «Матой Хари», и подвергнуть эту Наташу жестокому допросу, но, поразмыслив, я решил, что это не продуктивно. Девица соврет, недорого возьмёт, может завести нас в засаду. А завтра ее подельники сами к нам придут, за нашими деньгами, вот тогда мы и сможем досконально выяснить, реальное местонахождение Галины, думаю, что Давид Левин развяжет всем языки за свою подружку. Ну а, если с Галей что-то плохое случилось, то оно уже случилось, и, судя по всему, под молотки друзей Наташи подставила нас и себя именно она, а ведь, если бы девушка не показывала свой гонор и взяла с собой своего Давида, я, уверен, ничего бы не случилось. В любом случае,
