ваших доходов.
— Мы пенсионеры… — буркнул водитель.
— Это уже не важно. Половину пенсии можно с вас взыскивать каждый месяц, по суду. А если перейдете на кашу на воде, откажетесь от лекарств, то вас просто будут бить обозленные «соседи».
— И это мне говорит милиционер. — ожег меня злым взглядом водитель: — Я вообще-то тебя содержу, на свои налоги.
— Валерий Михайлович, не обманывайте ни себя, ни меня. Во=первых, вы меня не содержите. Вы пенсионер и налоги не платите. Ваши копейки из налогов за квартиру и машину идут совсем на другие цели. А я работаю на государство, которое говорит, что ему надо, чтобы я раскрывал одно преступление в неделю, и я с такой задачей справляюсь. А на страдания отдельного пенсионера, государству, извините, глубоко плевать. Кстати, можете меня сегодня посодержать, если вы говорите, что вы меня содержите. Из ваших ста долларов, что я вам заплачу, я удержу тринадцать долларов налога и на эти деньги пойду и побеседую с людьми, которые ремонтами в вашем доме занимаются, объясню им, что недопустимо производить шум в ночное время. Ну что, возьмете меня на содержание?
— Не надо, обойдусь. — буркнул москвич, сидящий за рулем «Москвича» и тут же толкнул меня: — Смотри, забегали вояки.
Действительно, вдоль колонны забегали зелёные человечки, и машины тронулись неторопливо, направившись куда-то на запад.
— Поехали за ними, только близко не прижимайся… — я откинулся на спинку, подготовившись в долгой дороге.
Минут через пятнадцать, пока мы крутились по улицам Москвы, легко держась в корме зеленых грузовиков, я вновь вернулся к животрепещущей теме.
— Я тебе, отец, в вопросе с квартирой могу только в одном помочь — готов приобрести твою жилую площадь по справедливой цене…
— И какая она, по-твоему справедливая?
— Ну ты мне назови свою цену, я в ваших столичных ценах на недвижимость не разбираюсь.
Валерий Михайлович сразу назвал мне цену, которую я тут-же срезал на четверть, он хотел обидеться, но, видимо, новые соседи его настолько прижали, что он был готов на все, чтобы этот кошмар в их, еще недавно, тихом и уютном мирке, закончился.
Зачем это надо было мне? А я за эти пятнадцать минут размыслил и понял, что недвижимость в столице просто необходима. Во-первых, это вложение будет более выгодным, чем вечнозеленый американский рубль, а во-вторых, все вопросы решаются в столице, а я, раз свел знакомство с Председателем Верховного Совета, на ближайшие четыре года должен этого человека держаться. Да и ездить каждый раз на край города, в суровое Гольяново, уже надоело.
Так мы и торговались всю дорогу, коротая время за этим увлекательным занятием, двигаясь в сторону МКАДа. Мой временный водитель напирал на знатную революционную историю места расположения его жилья, я же парировал, что из достопримечательностей вокруг его дома можно обнаружить только обшарпанные общежития Трехгорной мануфактуры и чиновничий Белый дом, от которого местным жителям лишь одно беспокойство и неудобства. В общем, когда воинская колонна стала притормаживать возле села Ромашково и прижиматься к обочине, мы практически договорились.
— Припаркуйся здесь, а я пошел. Обязательно меня дождись. — то, что Валерий Михайлович будет меня ждать, я не сомневался. Больно зажглись у него глаза, когда мы торговались насчет цены за квартиру.
Из кузовов грузовиков выпрыгивали военные, при оружии, с тяжелыми подсумками под автоматные рожки, с касками, которые потянулись в лесок, начавшийся прямо от обочины.
Я, пригнувшись, двинулся вслед за ними, стараясь, не наступать на сухие ветки.
«Зеленые человечки» скучились на полянке, от которой до шоссе было около трехсот метров, шум проезжающих машин оттуда практически не доносился. Служивые попадали на траву — кто-то улегся, вытянув ноги, а большинство расселись небольшими компаниями, закурили, от полянки донеслись взрывы смеха и чьи-то выкрики. Обычные, молодые люди, здоровые и сильные, отдыхали, после… будем надеяться, что задачу взятия Верховного Совета с них уже сняли, осталось выяснить, куда они направятся после отдыха — обратно в город или в место постоянного расквартирования.
Пока я раздумывал, что мне делать дальше, обстановка на полянке изменилась — раздался шум мотора подъезжающего автомобиля, военные стали вставать, вглядываясь в сторону, откуда к ним приближался транспорт.
— А ты что здесь делаешь? — я обернулся — в пяти метрах от меня, стоял молодой парень в полевой форме с красными лычками сержанта-сверхсрочника на погонах и держа руки в районе ширинки своих галифе, слава Богу, автомат висел у него за спиной.
— Грибы собираю… — буркнул я и бросился бежать прочь, с ужасом ожидая за спиной лязг взводимого затвора.
Оторвавшись от места моего обнаружения метров на двести, я, с удивлением понял, что погони нет. Видимо, боец не разглядел мои форменные брюки цвета «маренго» и принял меня за обычного грибника, а может быть у него нашлись более важные дела.
Отдышавшись под густым кустом акации, я, пригнувшись еще ниже, я снова пополз в сторону полянки, только сделав небольшой круг, и мне снова удалось приблизиться к месту отдыха боевиков.
Сначала я решил, что там происходит какое-то официальное мероприятие. Бойцы построились повзводно перед складным столиком, что нынче стали весьма популярными у уличных торговцев. На столе были разложены какие-то бумаги. За столом сидели двое офицеров в полевой форме и… даже генерал, повседневном мундире и брюках с широкими алыми лампасами. За спиной офицеров стоял «УАЗ-буханка», с красным крестом на кузове, возле боковой двери которой стояла парочка военных с автоматами в положении «на грудь», и, чудом проехавшая через лес, черная «Волга» −3102, с военными номерами и парой длинных антенн на крыше.
Военные подходили по одному к столику, расписывались в каком-то бланке, там, куда тыкал пальцем один из офицеров, а после этого… Я понял, что это мероприятие ни хрена не официальное. Бойцы получали деньги из рук второго офицера и это были не российские деньги, а бумажки цвета хаки. Генерал все это время ничего не делал, лишь иногда говорил что-то, улыбаясь, подходившим бойцам.
Из леса я вышел по узкой дороге, по которой в лес заехала «Волга». На трассу она выходила примерно в километре от колонны, за которой меня должен был ждать меня «Москвич», до которого я добрался, прячась за деревьями на противоположной стороне дороги. К моему удивлению в кабинах грузовиков водителей не было, лишь прохаживался вдоль шеренги машин одинокий часовой. Значит водители тоже стоят в общей очереди за американскими «рублями».
— Давай, Валерий Михайлович, прямо мимо колонны проезжай, и, метров через пятьсот припаркуйся, чтобы нас с дороги видно не было. — велел я заскучавшему водителю, плюхнувшись
