Мустанги, некогда принадлежавшие бандитам, неслись вдоль ручья вперемежку с животными Сары. Они очень быстро поняли, что пастбище здесь гораздо лучше, чем в скудном Спринг-Каньоне.
– Ну так мы едем? – опять не выдержала Сара.
– Серебро пролежало в земле несколько столетий, – резонно заметил Кейс. – Оно подождет еще минуту, пока я подтяну подпругу.
Сара сделала над собой усилие, чтобы не сказать что-нибудь резкое.
Сжав губы, она посмотрела вперед туда, где на вахте должна была находиться Лола – она сегодня несла вахту. Сара ее не видела, но знала, что та сидит где-то в укрытии, выставив вперед заряженный дробовик.
Ют и Коннер еще спали, измученные бессонными ночами. Кто-то из них постоянно стоял на вахте, несмотря на то что вот уже четыре ночи налетчики не давали о себе знать – с того момента, когда Кейс преподал им урок, что пытаться подойти к хижине с тыла означает верную гибель.
Кейс вставил ногу в стремя и взлетел на Сверчка.
– Ты вполне уверен, что способен ездить верхом и ходить пешком? – в третий раз спросила Сара. – Здесь дорога может быть очень тряской.
– Уверен, – в третий раз ответил Кейс. – И. еще больше уверен в том, что нам лучше заняться заготовкой дров, а не тратить время на поиски сокровищ давно умерших людей.
– Ты можешь искать дрова, – огрызнулась Сара. – Я намерена искать серебро.
И, развернув низкорослого гнедого мустанга, она послала его вперед, к устью каньона Лост-Ривер.
– Спокойно, Сверчок, – пробормотал Кейс, сдерживая жеребца. – Нет никакой нужды нестись сломя голову в такую холодную зарю.
Он закрепил на голове шляпу. Затем проверил дробовик и ружье. Вообще-то сейчас в этом не было необходимости, но это помогало Кейсу держать себя в руках.
«Сара слишком долго делала все по-своему, – сказал себе Кейс. – Она умеет отдавать приказания, но не умеет подчиняться».
Выверенным движением Кейс отправил дробовик в чехол. Едва он взялся за повод, Сверчок рванулся вперед, полный решимости догнать умчавшуюся низкорослую кобылу.
– Спокойно, дурачок, – пробормотал Кейс. – Она никуда не денется.
Жеребец убавил шаг, хотя и ненамного. Он терпеть не мог, если какая-то лошадь находилась впереди него.
Гнедая лошадь шла размашистым шагом вдоль каньона Лост-Ривер по еле заметной тропе, протоптанной дикими зверями и индейскими охотниками задолго до того, как Хэл Кеннеди построил здесь свою хижину и начал поиски испанского серебра.
Когда ветви тополей спускались слишком низко к земле, Сара приникала к шее лошади. Иногда путь преграждали пни или бревна. Маленькая кобылка по кличке Шейки легко, без суеты перепрыгивала через них. Очевидно, эта едва заметная тропа была ей хорошо знакома. И скорость, с которой она шла, по всей видимости, ей была привычна.
Сара то и дело поглядывала в сторону солнца. Оно еще не выглянуло из-за скал, но вот-вот должно было показаться.
Нужно было бы выехать час назад, с раздражением подумала она.
Однако Кейс не позволил ей пускаться в путь в темноте, даже с ним вместе. Сара пыталась спорить, уговаривать и умасливать его, но ничто не помогло.
Если Кейс говорил «нет», то это было всерьез.
Упрямое, недоверчивое создание, размышляла Сара.
Проехали милю, две мили, три мили. Жилистая кобыла шла ровно и даже дышала спокойно. С такой скоростью она могла идти целый день.
Время от времени Сара смотрела через плечо назад, чтобы увидеть, как идет Кейс. Сверчок неизменно оказывался на одном и том же удалении – около сотни футов от нее. Жеребец выглядел вполне свежим, хотя и нес на себе груз, вдвое больший, чем несла Шейки.
Ну как не злиться на этих мужчин, сердито подумала Сара. Силы много, а ума мало.
Однако пребывать в таком дурном настроении стало трудно, когда весь каньон озарился нежным золотистым светом. В разрывах легких розовых облачков проглядывало нежно-голубое небо.
Ну как я могу покинуть эту страну?
Сара часто задавала себе этот вопрос в последние дни, после того как заключила сделку с Кейсом. Ответ у нее был один – тот самый, что и тогда, когда погибли родители: «Я сделаю все, что должна. Ради Коннера, который заслуживает лучшей участи».
Сара никогда не сожалела о своем выборе, сделанном под влиянием обстоятельств. Она была благодарна за то, что и она сама, и Коннер выжили, в то время как многие погибли.
После того как солнце заглянуло в каньон, все вокруг расцветилось разными красками – бледно-желтыми, коричневыми, рыжими, красными. Сара замедлила ход, когда тропа приблизилась к берегу реки и Шейки должна была пробираться между многочисленными утесами, валунами, преодолевать сухие русла водостоков.
Кейс внимательно обшаривал глазами каньон. Дело даже не в том, что он был нацелен на опасность. Он старался запомнить дорогу, чтобы можно было найти путь назад без провожатого.
Он замечал полет орлов и ястребов, бегство или внезапную остановку кроликов, многочисленные следы оленей. Однажды Кейс увидел засохшие следы пантеры в устье бокового каньона.
Половина всего этого принадлежит ему. Он думал об этом всякий раз, когда открывался новый живописный вид. Это грело и ласкало ему душу, которая со времени войны была в постоянном смятении и тревоге.
Уверенность в том, что он принадлежит этой земле, становилась все больше с каждым шагом, с каждой минутой.
Он умрет, а эта земля останется.
Этот край останется нетронутым в веках. Понимание этого давало Кейсу какое-то глубокое чувство успокоенности. Имея связь с этой землей, он становился частью чего-то большого, а не был простым вместилищем того зла, которое нес в себе человек.
Эта мысль действовала как бальзам на его раны, которые постоянно болели и с которыми он давно смирился.
Когда Сара наконец пустила лошадь шагом, Кейс позволил Сверчку приблизиться к маленькой кобылке.
– Ничто не успокаивает нервы лучше, чем небольшая прогулка, – ровным тоном произнес Кейс.
Сара прищурилась, но ничего не сказала.
– Или стоит проехать еще несколько миль?
Чувство юмора победило в ней раздражение. Она засмеялась и покачала головой.
– Ты и Коннер.
– Что у нас общего?
– Вы можете быстро справиться со мной.
– Это потому, что ты недостаточно закалена, чтобы жить в этом мире.
– Ют считает, что я ангел.
Кейса это нисколько не удивило.
– Когда больной, раненый человек приходит в себя, видит, как свет лампы освещает сзади твои волосы, чувствует прикосновение прохладных и деликатных рук к своему телу… – Кейс замолк, затем пожал плечами. – Юта вряд ли можно упрекать за то, что он увидел в тебе ангела милосердия, – заключил он.
Щеки у Сары вспыхнули.
