Пауза в разговоре затягивалась. Мужик медитировал. Хаски пытался сообразить, откуда он взялся и как его туда вернуть. Получалось плохо. Наверное, из-за того, что Хаски не без труда сообразил, что этот командир его предок. Никем другим он быть попросту не мог. Вылез неизвестно откуда. Может из какого-то предела пришел. Или вообще воскрес. Бывали прецеденты. Но от таких воскресших поначалу хаосом несло так, что все защитки скопом в Верхнем Городе предупреждали, чуть ли не о нашествии демонов. А еще плащ очень смущал. Знать бы, почему никто из родственников не рассказал о предке командире. Они ведь должны были гордиться этим фактом. Честь семьи, избранность и тому подобное. Обычно потомки командиров трясутся над этим знанием как над величайшим сокровищем. Словно предок командир дает им надежду на то, что у них тоже есть шанс.
Иногда дает, но чаще приводит к смерти юных восторженных идиотов решивших попробовать.
— Ты первый помощник, — наконец вдоволь наобщался со своим внутренним миром мужик и посмотрел на Хаски несколько более ласково, чем до этого.
— Меня это не радует, — честно признался Хаски.
— Мог бы и отказаться, — логично предложил выход из создавшейся ситуации предполагаемый предок.
Он смотрел выжидающе, словно от того, что скажет Хаски, что-то зависело. Точнее не что-то. Зависело решение, которое он примет.
Знать бы еще, какой ответ к какому решению приведет?
— Не мог, — вынуждено признался Хаски. — Ни тогда не мог, ни сейчас. Эти тупые идиоты разбежались как крысы из охваченного огнем дома. Если бы и я сбежал, тот же Рутай пошел бы крушить долину. Чтобы душу отвести. Должен был кто-то остаться на кого можно переложить ответственность за принятие решений. Я оказался единственной кандидатурой. Салиша они бы слушаться уже не стали. Он тупица, только и умеет болтать, а когда доходит до дела ударяется в панику. Сейчас тем более не могу. Я не хочу чтобы Рыжая Сволочь себя угробил. А ведь он так и сделает, он уже пытался, неоднократно. У него какие-то дурацкие представления об ответственности, чести и гордости. В долине есть только один человек, на безопасность которого он может с чистой совестью наплевать. Этот человек он сам. Должен же за ним кто-то присматривать. У Арая уже не получится, у него целый сектор таких же недоумков.
— Понятно, — сказал мужик. — Ты достиг высокой волны.
— Я в курсе, — сказал Хаски. — Мне так хотелось набить Тошиминэ морду. Почему я этого не сделал?
— Ты дурак, — подсказал мужик. — В некоторых ситуациях, — уточнил зачем-то и улыбнулся.
Улыбка на его лице выглядела очень странно. Так странно, что захотелось завыть и сбежать. Бежать, не разбирая дороги, лишь бы подальше от силы, которая приняла облик некрасивого мужчины с пугающей улыбкой. Хаски понял, что опять во что-то влип. Тихо и совершенно незаметно. Зато настолько прочно, что дергаться и пытаться освободиться бесполезно. Раньше нужно было внимание обратить. Были же какие-то намеки, наверняка были. А теперь судьба, если она есть, поменяла направление и куда-то понеслась с такой скоростью, что остановиться уже невозможно. А если и получится, то сопутствующие потери будут такие, что лучше подчиниться, вдруг куда-то да вынесет?
При виде улыбающегося мужчины огонь и ветер сжались комок и спрятались глубоко-глубоко. Эта сила гораздо больше, чем они. Она их сметет, даже не заметив. Смахнет с пути и спокойно пойдет дальше.
Божество какое-то соизволило прийти, что ли? Но зачем ему принимать облик некрасивого предка?
— Я Лой Амария, — представился мужик. — Примерно триста лет назад был командиром фиолетового сектора. Умер добровольно, с полным осознанием того, что я делаю. Собственно, я был одним из тех идиотов, которые вплели себя в защитную грань Зеркального Коридора. Знаешь, такая штука, которая отделяет реальность долины от хаоса Божественного Порога. Знаешь?
Хаски кивнул. Ребенком он часто играл с друзьями в битву с бесформенными и слушал рассказы отца о тех, кто сам превратился в неживой мир, навсегда отделивший долину от периодически прорывавшегося хаоса, поглощавшего куски мира как сладкоежка шоколад.
Герои, спасшие долину.
Наверное, в тот момент это было очень правильное решение. Единственно верное. Все остальные вели к слишком большим потерям. Но представить, что творилось в головах людей решивших обратить силу своих стихий в реальность без времени, Хаски до сих пор не мог. Да и не он один. Очень оригинальное самоубийство. Впечатляющее размахом. И пошли они на это добровольно. Просто взяли и пошли. Даже никому ничего не сказали. Их послание потомкам обнаружили в библиотеке только через два года, а до того никто не знал куда они пропали и почему хаос перестал влиять на долину.
— Хорошо, что знаешь. Тиша больше всего боялась, что ее послание так и не найдут и нас будут считать предателями сбежавшими с поля боя. Хотя, как по мне, не велика разница, — Лой Амария подергал себя за волосы и в упор уставился на Хаски. — Теперь о тебе. Ты мой потомок. Правнук кажется. Хотя, кто знает, лично я не уточнял. Официально детей у меня не было. Но скорее всего, ты существуешь благодаря той малышке, которая так и не назвала мне своего имени, хотя и вытаскивала два раза с того света. Похоже, она меня любила, не знаю уж за что, я бы себя точно не стал любить на ее месте. Женщины странные создания. Я не очень приятная личность и любить меня не за что. Но что-то она во мне рассмотрела, целители вообще иначе видят мир. Мне кажется, она даже знала, куда я иду, знала, что я пришел к ней за утешением и, судя по всему, не шутила, когда пообещала родить ребенка. Других кандидатур я просто не вижу.
— Мара Таная, — сказал Хаски. — Последняя целительница среди моих предков. Потом как отрезало. Сплошь охотники и стихийники. Ее звали Мара Таная.
Лой кивнул, задумчиво хмыкнул и продолжил:
— Мне нужно кому-то отдать меч. К сожалению, ты первая подходящая кандидатура за триста лет. Может он и не будет полностью тебе подчиняться, слишком уж ты любишь сомневаться, но, по крайней мере, не сожжет при попытке взять его в руки. Стихия тебя за что-то любит.
— Я должен радоваться? — уточнил Хаски.
— Не думаю, — подтвердил его подозрения предок.
— Где твой меч? — уныло спросил Хаски, кожей чувствуя, что с проклятым мечом что-то сильно не так. Артефакты, а ничем иным этот меч быть не мог, на дороге не валяются и чаще всего за владение собой требуют плату. Некоторые вообще прокляты. Другие имеют дурную привычку разочаровываться в хозяине и в самый неподходящий момент исчезать, отправляясь то ли на поиски более достойного владельца, то ли мстя за что-то этому. Еще бывают артефакты, которые хозяев медленно убивают. Бывают такие, которые навсегда отсекают тысячи дорог и возможностей, требуя делать только то, для чего они были созданы. Желания владельца в этом случае вообще ничего не значат, он просто носитель управляющей им силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
