Стареть Хаски вовсе не хотелось. Он даже болеть не любил и третировал целителей требуя лечить быстрее. Старость ведь похожа по своей сути на неизлечимую болезнь. Так же как и от болезни, тело медленно умирает. Становится непослушным, тяжелым и неудобным. Словно чужое. И в один совсем не прекрасный момент тело становится совершенно ни на что не годным. Старость описывали именно так.
Стареть Хаски не хотелось. Да. Ему хотелось жить. Хотелось, чтобы его помнили даже через триста лет после смерти, сколь бы нелепой она ни была, как Лоя Амарию. Хотелось, чтобы вокруг была толпа восторженных почитателей восхищенно на него взиравших, точно как подчиненные на Арая. Хотелось что-то сделать. Что-то нужное. Жизненно необходимое. Достойное уважения.
И чтобы потомки, если они будут, гордились. Это обязательное условие.
Оказывается, потомки очень важны.
Искать Тошиминэ после того, как весь предыдущий день старательно его избегал было почему-то неуютно. Словно чем-то провинился перед этой Рыжей Сволочью. К сожалению никого другого способного дать толковый совет Хаски так и не вспомнил. Рутай туп по определению. Тош вообще из другого сектора и дела желтых его касаться не должны. Ему и без того есть чем заняться и наверняка не скучно. Куча подчиненных либо лелеют собственную обиду на то, что не им всучили повязку первого помощника, либо старательно увиливают от работы, которой Хаски обязан их нагрузить. Да и будь это не так, к ним советоваться он бы не пошел. Среди них очень сложно отыскать кого-то умнее, чем Рутай. Желтый сектор все-таки, не зеленый и даже не фиолетовый. Репутация, чтоб ее. Благодаря этой репутации все тупицы и дебоширы стремятся попасть именно сюда. Интересно, как скоро Тошиминэ сможет отучить их от этого? Рыжей Сволочи никому не нужные отбросы тоже нужны меньше всего. Он либо их перевоспитает, взяв пример с холодного Арая и заставит приносить пользу, либо сделает жизнь настолько невыносимой, что они сами дадут деру и не остановятся, пока не найдут место, где мнение Тошиминэ никого интересовать не будет. А это либо охотники, либо призыватели, либо Нижний Город. Хотя, с Нижним Городом, это не наверняка. Тошиминэ там слишком многие знают. А следовательно, могут захотеть сделать доброе по их разумению дело — проучить недостойных. С другой стороны — лентяи не нужны охотникам, тупицы не приживутся среди призывателей. Выбора на самом деле нет совсем. Только смириться и попытаться стать чем-то достойным в глазах Рыжей Сволочи. Иначе не выживешь. Вон у Рутая же получается, не смотря на его врожденную глупость, у остальных при желании получится не хуже. А заставить желать Тошиминэ умеет. Интриган от природы.
— Кого-то ищешь?
Хаски моргнул, удивленно оглянулся, убеждаясь, что ноги сами принесли его в Дом Власти Желтого Сектора, пока голова предавалась мечтам и размышлениям. Прямо перед ясные очи командира, сортировавшего какие-то бумаги на столе. Пришлось согласно качнуть головой. Не отрицать же очевидное.
— Тебя ищу. Мне нужен совет, — сказал Хаски.
— Как интересно.
Тошиминэ подпер ладонью подбородок и внимательно уставился на Хаски, от чего тот почувствовал себя провинившимся болваном, пришедшим за очередной лекцией на тему «Чем должны заниматься бойцы секторов помимо тренировок и защиты города». Смотрел долго, с неподдельным интересом.
— Понимаешь, со мной случилось нечто странное, — попытался начать рассказ о предке и мече Хаски, не смотря на то, что под взглядом Тошиминэ было откровенно неуютно.
Прозвучало очень глупо. Умные слова с хихиканьем разбежались и возвращаться не желали. Сам пришел, сам и выкручивайся. А они со стороны посмотрят. Умные мысли появляться тоже не хотели. Поймать бы хоть одну из них за хвост и предъявить Тошиминэ в качестве доказательства. Доказательства чего, Хаски не понимал, да это было и не важно. Возможно доказательство того, что умные мысли его голову изредка посещают и он не настолько безнадежен как может показаться. Веселое было бы зрелище.
Интересно, как выглядят материальные мысли?
— Вот.
Вместо хвоста мысли рука нащупала шершавую рукоять и вытащила меч из мира вне времени. Кисть шевельнулась, описав клинком плавную дугу. Тошиминэ шарахнулся от острия уставившегося ему в лицо, а потом хищным движением вернулся на место и криво улыбнулся.
— Интересно, — задумчиво произнес он. — Очень интересно.
— Что мне с ним делать? Это же артефакт, — спросил Хаски.
Улыбка Тошиминэ стала очень довольной, так, наверное, улыбаются обожравшиеся коты, поймавшие очередную мышь. Есть неохота, а вот поиграться в самый раз. Какое-никакое, а развлечение. Мышку ведь так интересно подбрасывать лапой в воздух, возить ее по полу, позволять на мгновенье отбежать, а потом опять поймать.
— Отвечай.
Меч качнулся перед самым его носом, словно угрожал.
Тошиминэ только хмыкнул. Насмешливо и раздражающе. Словно предлагал действовать дальше в том же направлении. Интересно ему было, как далеко Хаски сможет зайти, изображая допрос и угрозы оружием. А ответить решил меч. Тихо-тихо, шепотом. Чтобы Хаски пришлось прислушиваться, больше к себе, чем к мечу.
— Глупый мальчик. Мы защитники. Мы хранители. Хранители того, что нам дорого. Какая разница, что для этого придется сделать?
— Красивая штука. Опасная, — промурлыкал Тошиминэ, словно решил поддержать вибрирующие шепот меча. — Для опасного человека. Другой просто не удержит.
Он протянул руку и погладил воздух над клинком, словно желая и не решаясь к нему прикоснуться.
— Теплая и настороженная. Готовая атаковать. Да. Как взведенная пружина готовая в любой момент сорваться с места.
— Защищать. Всегда защищать. Защищать все и всегда. Никто не имеет права отобрать у нас то, что мы считаем своим. Мы свое никому не отдаем. Наше всегда только наше, — шептал меч где-то на границе сознания. Получалось у него зло и уверенно. Совсем как у предка.
Основополагающий закон. Сражаться за что-то свое.
— Не знаю, где ты это взял и знать не хочу, — сказал Тошиминэ, так и не попытавшись прикоснуться к мечу теперь принадлежащему Хаски. — Не знаю, насколько эта штука сильна. Понятия не имею насколько разумна и разумна ли вообще. Зато абсолютно уверен в одной простой вещи. Ты сильнее, чем вот это, принявшее форму меча. Может твоя сила все еще не проснулась, может ленится выползать наружу, может вообще никогда не явит себя миру. Это не имеет значения. Потому, что ты сильнее. Изначально. Будь это не так, эта штуковина сожрала бы тебя при первой же попытке взять ее в руки. Но ты сильнее, ты не можешь быть добычей, ты хозяин. Поэтому она будет тебя слушаться, будет вернее и послушнее пса, она будет тебя защищать и поддерживать, выпрашивать похвалу и притворяться, что ей все равно. В общем, это скорее женщина, чем мужчина, точнее ребенок женского пола. Постарайся ее не обижать. Ладно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
