— Дед правильно сказал, жениться тебе необязательно, — неожиданно проявилась Шиза, — а такой боец, как она, может пригодиться. И потом, я же вижу, она тебе нравится. Хотя, с другой стороны, тебе и эльфарка снежная нравится, и Вирона, и смеска. — Помолчала и нелогично добавила: — Кобель!
Сидеть дальше и пить их гайрат я не хотел, решительно встал и скомандовал, добавив властности в голос:
— Пошли отсюда!
Ленея вскочила, растерянно глядя на меня и не понимая, что ее заставило подчиниться, а вот дед одобрительно на меня посмотрел.
— Куда? — осторожно спросила девушка.
— К посольству! — Я был краток. Развернулся и, не прощаясь ни с кем, покинул пиршество.
Через пять шагов вышел из света костров и скрылся в темноте. Идет за мной орчанка или нет, я не проверял. Пошла — предки с ней, буду думать дальше, что делать, нет — выгоню за непослушание, скажу, сама ушла, не посчитала достойным. Значит, пошла против воли Небесного Отца. Я решительно шагал, спускаясь с холма, и у первых домиков мне преградили дорогу шесть фигур, еле заметных в темноте.
Разбираться, кто это и почему меня встречают, настроения не было. Было желание на ком-то сорвать злость и дать выход негативным эмоциям, которые терзали мое сознание по поводу моей глупости и, если так можно выразиться, землянности. Я поступил не как нехеец — просто и сурово наплевав на все, а как человек с Земли, вступился за женщину. Это у нас впитано с молоком матери и, наверное, вложено в гены от пещерных прародителей. Поэтому, увидав шестерых, которые двигались ко мне с явно недобрыми намерениями, я даже обрадовался, что могу подраться.
Заорав, как мастодонт:
— Аббаи-и! — бросился к первой фигуре, уклонился от дубины вправо и услышал, как со свистом палка пролетела мимо меня. На ускоренное восприятие не переходил, мне нужно было почувствовать скорость своих живых мышц, так чтобы они почти рвались от напряжения, и я это почувствовал, когда в следующее мгновение топор другого стал опускаться мне на голову.
Я успел правой ударить смачно, как хотел, в челюсть первого и, оттолкнувшись ногами, врезался спиной в того, кто бил топором. Сократив дистанцию, я не позволил ему попасть мне по голове. А удар спиной выбил из него дух и сбил с ног. Но смотреть и любоваться результатами не было времени. Пригнувшись, я прыгнул к ближайшему справа и, в полете выбросив ногу, ударил его в живот, развернулся и с огорчением увидел, что больше противников нет. Зато рядом стояла возбужденная Ленея, ноздри ее воинственно раздувались, а у ее ног валялись двое орков и держались за распоротые животы, их внутренности дымились рядом.
— Муйага, — кровожадно прошипела она и, обойдя по кругу лежащих, окровавленным ножом добила всех.
Вытерла нож об одежду последнего и, задрав юбку выше колена, сунула нож в ножны на ноге. Кстати сказать, в юбке я видел ее первый раз. Очень довольная, это было видно даже в темноте, подошла ко мне и, ни слова не говоря, впилась страстным поцелуем мне в губы. Тут же прокусила нижнюю, всосала мою кровь и проглотила.
— Я приду утром, как соберусь в дорогу, — сказала она и исчезла в темноте, а мне пришлось лечить губу.
Недовольно побурчал про глупого Лиана, что попустил орчанке нанести мне рану, но ощутил, как уходит недовольство собой и напряжение. Мне стало легче, и можно поругать другого, а не себя родимого. Мысленно возмущаясь предательством симбионта, пошел к стоянке посольства, которая освещалась пламенем костров на берегу реки. Лиан, услышав критику в свой адрес, показал мне, что девушка ему нравится, а я типа дурень, что не вижу ее достоинств. Вот всегда удивлялся, как он может транслировать понятные образы, сопровождая их определенными чувствами. И не говорит, как Шиза, но все понятно и без слов.
За костром у наших повозок сидела интересная троица: Гради-ил, Фома и снабженец. Все, в том числе и магистр, звали его просто снабженец и вкладывали в это слово какой-то глубокий и скрытый от меня смысл. Я бы понял таковое благоговение, если бы мы жили при социализме, в эпоху дефицита, там да, "сидящий" на материальных благах был уважаемым человеком. Но здесь, где всем правят деньги, отчего такое почтение к толстяку? Мне было непонятно. От лени, что ли, самому пойти и купить то, что нужно, или неспособности самого себя обеспечить всем необходимым?
Я присел рядом и оглядел "поляну". У нас, у военных, давно сложилось представление о застолье на природе как о поляне. Куда бы мы ни выезжали, всегда звучал вопрос: поляну накрывать будем? Это значило — выпивка, закуска и мужские разговоры, сначала ни о чем, потом о бабах и последняя стадия — о работе, на этом поляна закрывалась. Тут поляна была накрыта с изыском. Вино, фрукты, конфеты, мясо жареное, мясо вареное, мясо копченое, свежий хлеб и что-то вроде плова — рассыпчатая, с острыми приправами каша. Орки ее едят, запивая гайратом. Все трое были навеселе и, увидев меня, радостно оживились.
— А вот и мой спаситель! — полез обниматься ко мне снабженец. Обслюнявил щеки и налил вина. — Мы пьем за тебя, спаситель, лорд и учитель, — поднял он серебряный кубок, и я заметил, что он был из моего сервиза.
Увидев, как я нахмурился, Гради-ил поспешил прояснить ситуацию:
— Не во что было наливать столь изысканное вино, мой лорд, вот пришлось воспользоваться вашим сервизом. Вы же не против?
Даже если я был против, пришлось кивнуть — мол, да, я не против, — чтобы не показаться жлобом и не испортить атмосферу мужской поляны. Такие посиделки не терпят грубости и жадности. Совершив ошибку и нарушив гармонию посиделок, после не отмоешься, и противный мерзкий ярлык прилипнет на всю жизнь.
Поэтому я сделал радостное выражение лица и выпил вино, оно и в самом деле было под стать бокалу, ароматное, вкусное, слегка сладкое и с изумительным послевкусием. Незаметно я втянулся в посиделки. Разговор у уютно горящего костра в основном шел о дамах и чем они отличаются друг от друга. Эльфарки от человечек, орчанки от дворф… Такие вот открытые, грубоватые интересные разговоры подвыпивших мужиков. Ну прям совсем как у нас на Земле. Меня, как самого молодого, ни о чем не спрашивали, а я и не стремился участвовать в обсуждении достоинств милых дам, попивал вино и думал, что меня ждет у Овора. Но в какой-то момент пришло озарение: а зачем мне тащить орчанку в поместье? У меня есть трактир. Поселю ее там и поставлю задачу охранять. В подчинение ей выделю Фому, он и приглядывать будет за воинственной девой. Оттого что нашел выход из сложнейшей жизненной ситуации, я почувствовал, как губы растянулись в улыбке. Что говорили сидящие, я не слышал, но, видно, заулыбался к месту, потому что на меня обратили внимание.
— О! Наш студент улыбается, значит, точно знает о достоинствах орчанок, — проговорил снабженец. — Он до того шустрый, что даже речных демонов лапал и с руками остался.
Я непонимающе уставился на собутыльников. Один человек, другой снежный эльфар, третий орк, и все говорят о бабах, может, это и будет объединяющей основой мирного сосуществования разных рас?
— Я о женщинах знаю мало, — пришлось включиться в разговор. — А то, что знаю, говорит мне, что я вообще о них ничего не знаю и не понимаю. Сегодня они ласковые, как летнее солнышко, а завтра из-за неосторожно сказанного слова ледяные и колючие, как зимняя стужа.
— Это ты прав, студент, у меня жена такая. Вот сколько с ней живу, никак не пойму, что ей нужно. Деньги? Даю сколько хочет. Наряды — самые лучшие, вся в золоте и камнях, сверкает ярче, чем мантия архимага. А все недовольна. Видите ли, мало внимания ей уделяю, она новую кофточку надела для меня, а я даже не заметил. Прическа новая, на которую я не обратил внимания. Все время шипит как змея, что я ее не ценю и не люблю, — стал сокрушаться снабженец. — Поэтому, студент, не стремись познать непознаваемое. Лучше расскажи, кому небесная невеста досталась? — Разговор неожиданно перешел в неприятное для меня русло.
— Ему и досталась, — раздался голос Луминьяна за нашими спинами, в нем слышался укор неразумному студенту. Магистр прошел к костру и присел, не спрашивая, налил вина и с удовольствием выпил. — Зачем ты полез выручать орчанку? — спросил он.
