были находиться. По уговору, далее всем был гарантирован трехдневный уикенд. Две следующие же репетиции были запланированы на вторник и четверг, поэтому сегодня Филипп хотел проделать как можно больше работы.
— Шекспир, прежде чем познакомить нас с главными героями, дает нам понять основу сюжета — конфликт между двумя домами. Этот конфликт мы и должны показать зрителю. Все дальнейшее повествование вертится вокруг него, и именно поэтому я и сделал те самые предположения, которые мы считаем смелыми и дерзкими. Ведь именно они указывают на корень самого конфликта: интрига, соблазнение, грехопадение, ненависть и, как результат, сломанные судьбы.
Пану, Я'эль и Лауре выпало счастье показывать зрителю этот самый конфликт. Выглядело это все немного странно, ведь обе девушки играли мужские роли, хотя Я'эль удавалось делать что-то со своим голосом, что делало ее мужской персонаж интересным и придавало ему некий шарм. Пан же часто заглядывал в листы с текстом, которые он взял с собой, чем заметно ломал темп сцены. Филипп попросил их начать заново и сделал заметку в своем блокноте. Ситуация повторилась, но на этот раз он решил не прерывать ход сцены. Однако дальше все пошло довольно гладко. Филиппу понравилось то, что он увидел, и заминки Пана он списал на недостаток времени для подготовки к роли.
Первая сцена с кормилицей оказалась лучшей из всех показанных в этот день. Сказалось то, что вчера они трижды играли ее, в перерывах обсуждая разные нюансы. Это всем придало уверенности в том, что они действительно смогут выполнить поставленную задачу. Кто бы из них мог представить еще неделю назад что они станут настолько неравнодушными к сдаче своей дипломной работы и захотят выкладываться во время каких-то дополнительных репетиций, проводимых непонятно кем!
Сложнее давалась сравнительно длинная балконная сцена. Хотя они уже нащупали основные ключи к ней, Мартин и Сюзанна прилагали немало усилий для верного прочтения текста и правильной игры. По ходу Филипп делал замечания, и через некоторое время он обнаружил, что чем дольше они играли эту сцену, тем больше они напрягались, пытаясь не забыть о том, как говорить, где стоять, куда смотреть, как долго держать паузу. Когда это начало сказываться на тексте, он решил приостановить репетицию.
— Все в порядке, все хорошо. Так бывает. Практика даст вам способность держать все замечания, которые вы слышите между игрой. Вам трудно, но, репетируя регулярно, вы справитесь. Я не говорю сейчас о какой-то конкретной сцене, я говорю вообще. На будущее.
Сказав это, он мягко улыбнулся, однако улыбка быстро сошла с его лица.
— Меня все еще беспокоят дыры в персонажах. Сегодня я опять читал текст слуги, и мне крайне некомфортно не видеть толпы горожан в первой сцене.
Повисла пауза. Филипп вдруг показался Аарону каким-то растерянным, и что-то словно подтолкнуло его войти в разговор.
— А если мы наберем статистов откуда-нибудь? Скажем, с младшего курса, а?
— Я больше о слуге думаю, — пояснил Филипп, немного поразмыслив. — У него есть текст, важный текст. От него Ромео и узнает о вечере у Капулетти. Я не могу его читать. Снова просить Я'эль или Лауру? Слишком много будет замещения мужских персонажей девушками. В английском театре эпохи возрождения ситуация была зеркальной: актеры-мальчики играли женские роли, и это не мешало зрителям правильно воспринимать игравшиеся жизненные ситуации, а драматурги даже использовали этот факт, добавляя в пьесы соответствующие сюжетные повороты, как, например, переодевание женских персонажей в мужские одежды, облегчая тем самым игру актерам. Но сможем ли мы это сегодня оправдать? Не думаю. Может быть этого слугу все же будет играть кто-то, кто не задействован в этой сцене?
— Может я попробую? — помялся Аарон.
— Так на тебя же уже одного из музыкантов навесили.
— Текста тут немного. Пока что я заменю, а если что получше найдем — попробуем.
Еще немного подумав, Филипп несколько приободрился.
— Сделаешь? — зная ответ, тем не менее переспросил он.
— Сделаю, — подтвердил Аарон. — И порасспрашиваю насчет статистов из младших.
— А что у нас с текстом? — легко, словно поставив птичку рядом с решенной проблемой, перешел он к следующей, обращаясь к Пану.
— Не полностью еще выучил, — ответил тот, несколько смутившись. — Ничего, одолею.
— Конечно одолеешь, но только тогда, когда осознаешь — может быть даже и не осознаешь вполне — почувствуешь хотя бы насколько ты важен. Насколько каждый из вас важен. Важен для сцены, спектакля, театра и общества вообще.
Филипп уже обращался ко всем. Он в очередной раз пытался дать им мотивацию и хотел показать насколько важно любить то, что они делают.
— Режиссер — настоящий режиссер — дает пространство и предоставляет все удобства для актеров, и тогда они бывают свободными. Они начинают играть, а не повторять холодные указания, чтобы вписатьcя в стандартные трафареты. Если вы осознаете ситуацию, в которой находятся ваши персонажи, почувствуете характер каждого из них и почву, из которой они выросли, вам не останется ничего, как просто играть. Играть в чудесную игру, каждый раз начиная заново и проживая эту игру вместе.
Группа уже привыкла слушать его, и сейчас они уже легче воспринимали стиль его речи. Они слушали его как режиссера и старались учиться у него, доверяя его чутью.
— Каждая сыгранная вами минута важна! Может так случиться, что именно по ней будут судить о вас, и именно она изменит всю вашу жизнь. Поверьте мне: в жизни каждого из знаменитых артистов была такая минута. Почитайте о них, послушайте интервью с ними. «Эта роль сделала меня настоящим артистом», говорит один. «Обо мне стали говорить после этой сцены», говорит другая. «На следующее утро я проснулся знаменитостью…» Однако в кино ответственность за качество игры лежит в основном на режиссере. В театре же от того, как сыграет актер, зависит очень многое. Режиссера не будет рядом в тот момент, когда вы выйдете на сцену, и если вы ошибаетесь никто не будет вас просить переиграть все заново. Часто этот процесс называют «вхождением в роль». Хотите, пусть будет так. Войдите в роль — надеюсь, вы знаете, что я под этим имею в виду, — и у вас
