подчиниться до конца человеку. Лишь опыт, воля и мудрость делали из Навьих охотников матёрых бойцов. Нельзя впадать в навью ярость до нужного времени, ведь она ведёт верной дорогой к безумию.
Яр выглянул из-за фургона и оглядел здание: высокие просторные окна, почти в полтора человеческих роста, большие ворота, затянутые кустарником, на втором этаже мрак. Мать не могла ошибиться: пришлые спрятались здесь.
– Кто бы не спрятался в том тепле, они к нам не с миром явились, – сказал он.
– Другую Навь мы не видели после Виичей, – напомнил Сивер. – Но, если надо, схватимся снова, силу Зимнего Волка никому не сломить. Род велик, оружия много, двоедушцев в достатке, мы на своей земле и Перун с нами. Обойдём их с трёх сторон, выгоним захожих с четвёртой и ни одной твари от наших зубов не уйти!
– А ежели тварь из железа? – скривился Яр в презрительной ухмылке. – Веди свою Стражу с Колготой на штурм, а я Навьи Рёбра пока придержу.
Отчим схватил Яра за светлую шкуру, пришитую к куртке.
– Бросить нас вздумал, щенок?! Заскулил, только издали учуял ножи чужаков? Нам велено идти вместе!
– Ежели один Волк из стаи пойдёт против уклада, то и вся стая сгинет. Не по уму ты делаешь, Яр, – обронил Гойко, глядя на Яра из-под безволосых бровей. Яр посмотрел на его татуировку от виска до челюсти и вспомнил рыжего Звягу, сына вожака стаи Колготы, убитого Чёрным Зверем.
– Возжелай моя мать, дабы три стаи охотились вместе, так меня бы здесь не было! – Яр рывком высвободился из рук Сивера. Под неодобрительными взглядами вожаков, он побежал к своей стае возле просевшего в землю колодца. Грунт обвалился, и бетонный коллектор с частью ржавой трубы выступили на поверхность. Болтая ногами на позеленевших обломках, вожака поджидали Вольга, Свирь и Сава.
– Зря мы с Сивером не сговорились, – обронил Вольга, глядя, как охотники Колготы и Стражи выдвигаются к дому. – С ними наша славушка утекла, покуда мы на залавках отсиделися.
– Хайло заткни, – бросил Яр, забираясь на трубы. Свирь довольно засмеялся, что досталось кому-то, а не ему. Сава выжидающе смотрел на вожака.
«Умён гадёнышь. Знает, что я замыслил», – оценил его ожидание Яр. Он проверил серебряный нож, украшенный рунами, и подтянул на плече винтовку со скользящим затвором. Яр привык к старому, видавшему виды оружию, ведь самый драгоценный огнепал в племени мать ему ещё не доверяла. Слишком много значения она придавала судьбе, заключённой в громовых рунах.
– Третий день мы по следам чешем, третий день чужаки нас к себе подпускают и снова уходят. Заманили к теплу, и ни дозора вокруг, ни охраны. К логову своему подвели – неладное затевают.
Яр закрыл глаза, уколол язык о клыки и втянул капельку собственной крови. Темнота перед ним растрескалась алыми жилками, сердце заколотилось быстрее, мускулы напряглись. Яр мысленно воспарил над ангаром, отмечая вокруг фигурки Зимних Волков перед окнами дома. Через минуту они ринутся внутрь. Яр видел под крышей ещё кое-что – густое алое облако. Чужаки поджидали Зимних Волков и готовились отразить нападение.
Яр открыл глаза. При солнечном свете его зрачки сузились, голос охрип и забасил по-звериному.
– Железный Волк привёл нас в западню. Тварь эту врасплох не застанешь.
*************
Сивер всматривался в окна ангара через коллиматроный прицел, но не заметил внутри движения. Он ощущал чужаков, но не мог предсказать, как именно они укрепились в заброшенном доме. Неважно! Нет в племени Волка сильнее, чем он; он опора для рода, он избранник ведуньи и её Первый Охотник. Пока он во главе навьих стай, враг не ступит на землю рода, и никто не посмеет угрожать его логову.
Сивер резко взмахнул рукой, и Зимние Волки ринулись через окна первого этажа. Но вместо схватки внутри ангара их поджидало затишье. Ни выстрела, ни крика, ни звона оружия.
Первый этаж ангара полнился остовами древних машин на подъёмниках, делился колоннами и грудами битого кирпича с арматурой. Стая с опаской разошлась по укрытиям и взяла под прицел главную лестницу, углы и проходы. Волки Сивера до сих пор не увидели никого и ничего подозрительного. Лишь в центре ангара раскачивалось подвешенное на цепи деревянное колесо.
Сивер прокрался вместе с Гойко поближе. На деревянном колесе висело прибитое тело охотника. Гранёные гвозди прошили ему руки и ноги, голова оказалась притянута за волосы, веки срезаны, так что посерелое лицо взирало на любого подошедшего к нему сверху вниз. За ухом мертвеца синела татуировка в виде двух сошедшихся вершинами треугольников.
– Безымянный, – указал Сивер. – Из нашего племени.
Молодой вестник – один из тех, кого Белая Волчица послала к другим племенам с сообщением. Так Безымянные пытались заслужить себе имя. Но этот стал первым, кого сородичи увидели вновь. Должно быть, он выдержал много гвоздей, пока последний не пронзил ему сердце.
«Кто же они такие, коли так люто пытают?», – запоздало подумал Сивер.
Ответом ему послужил взрыв. Дно ангара вздыбилось под ногами, первый этаж заволокли клубы пыли. Взрывная волна отшвырнула Сивера на одну из колонн, карабин выбило из руки, повсюду затрещали автоматные очереди. С металлическим лязгом опустился нагруженный автомобилем подъёмник. Вожаки навьих стай отдавали рявкающие приказы. В пылу Белой Ярости выли первые вкусившие крови охотники.
Сивер с трудом приподнялся и закрутил головой в пыли. Возле себя он увидел кричащего Гойко, который секунду назад стоял рядом с ним у колеса. Вожаку Колготы страшно изуродовало левую щёку. Сивер видел обнажённые,
