что вы причинили нам? ―Почти шипела она на меня.
И я могла понять её чувства. Но… не готова была принимать её ненависть. Разве я виновата? Может просто сказать правду?
Только вот я очень сомневаюсь, что мне поверят. Будь это Эвелина или кто-то другой… По силам ли тем, кто не оказывался в подобной ситуации, понять то, что происходит у меня на душе?
Тяжёлое бремя неверия и одиночества всегда преследовало меня. Слова отрицания моей причастности хотели выбраться наружу и привлечь внимание к моим переживаниям и правде. Которой обычно никто не верил.
Я прикрыла глаза, пытаясь прогнать это наваждение. Но слова так просто не хотели покидать меня. Хотелось закричать о том, что было у меня на душе. Но я не могла себя не сдерживать.
Я прекрасно понимала, что из-за того, что долгое время была отвергнутой, мне всегда будет сложно открыться и довериться. Потому что просто так мои страхи и боль никуда не исчезнут. Мне всегда казалось, что проще промолчать. Точнее, сомнения и тревога заставляли меня молчать.
Я ещё раз посмотрела на лицо Эвелины: уверена внутри неё бушуют хорошо скрытые эмоции. Ненависть. Нельзя, чтобы она утонула в жажде мести и потеряла себя.
Но… если ли смысл стучаться в закрытые двери? Был ли хоть кто-то помимо брата, кто верил мне?
Был… Адам. Именно его по какой-то причине напоминает мне Эвелина. Хотя они даже не особо-то и похожи внешне.
― Что, если всё было совсем не так? ― Я сама поразилась тем словам, что были мною сказаны. Они давно вертелись на моём языке, но я не готова была произносить их вслух. Почему? Почему именно ей я решила сказать об этом? Я же знаю, что она мне не поверит… ― Что, если я вовсе не виновна в том, в чём меня все обвиняют? Вдруг я и сама лишь ещё одна жертва?
Эвелина удивилась. На несколько секунд в её взгляде появились сомнения. Она прикусила губу и нахмурила брови. Но тут же мгновенно сжала кулаки, словно пытаясь вытеснить глупые мысли из своей головы. Она резко мотнула головой, а затем её выражение лица стало непроницаемым.
Мои руки бессильно опустились. Я знала, что так будет, поэтому мне не стоило возлагать на неё надежды.
Просто подумала, что то время, что она находилась рядом со мной, могло хоть что-то изменить. Я верила, что мои поступки сказали ей о гораздо большем, чем просто слова. Но Эвелина не была готова принимать такую правду.
― Думаете, я поверю вам? ― Острая улыбка появилась на её лице. ― Даже если вы изменились, это не вернёт мне брата.
Жажда мести не давала ей увидеть большего. Та решительность, что появилась на её лице, мне совсем не понравилась.
― О чём это вы, Ваше Высочество? ― Очень громко произнесла Эвелина, привлекая к нам ненужное внимание. ― Как я могу перестать общаться с Его Высочеством? Как я могу уступить его Вам? Он же не вещь!
В её голосе чувствовался надрыв, она прижала руку к груди, едва не плача.
― Ч-что? ― Я совсем не ожидала, что она устроит концерт посреди столовой. Хотела было вскочить и уйти, чтобы не учавствовать в этом глупом фарсе.
Эвелина бросила неуверенный взгляд на моё запястье, который не остался мною незамеченным, отчего я пониже натянула рукава.
― Как я могу оставить его… ― Следующие слова она прошептала только для меня. ― Если являюсь его истинной?
Нет-нет-нет! Я, шокировано раскрыв глаза, смотрела на девушку, что внимательно следила за моим выражением лица. Она хотела причинить мне боль.
Конечно, я не верила, что она говорит правду. Но сомнения не могли не зародиться в моей душе. Если я знаю, что её слова ложь, так почему сердцу больно?
― Чего же ты добиваешься этим представлением?
― Просто хочу, чтобы вы также, как и я погрязли в глубинах отчаяния. ― Призналась она, вставая и беря в руки чашку, что до этого нервно теребила. ― Не думаю, что Его Высочество или кто-то другой вновь станет на вашу сторону после того, что вы здесь натворите? Никто вам не поверит.
― Натворю?
Она не ответила, но по её взгляду я всё поняла. Хотела остановить, но не успела. Она преподнесла чашку к своим губам, делая глоток. И в её взгляде появилось торжество.
Дура. Какая же она дура!
Эвелина тут же надрывно закашляла. Кровь стекала из уголков её рта, напоминая о её отчаянном поступке. Яд. В той чашке был яд.
Я не двигаюсь с места. Страх парализовал меня.
Эвелина, шатаясь, пытается выбраться из-за стола, чтобы в следующим миг повалиться. Но её успевает словить… профессор Элрик, что бросает неодобрительный взгляд в мою сторону. Откуда только он взялся здесь?
К нему на помощь тут же спешат следившие за нами студенты.
Слабые попытки Эвелины сдержать кашель были напрасны. Выпив яд, она поставила под угрозу свою жизнь, и уже было поздно для сожалений.
― Отравлена! ― Раздался голос одного из студентов, который, кажется, учился на целителя. После его слов все взгляды скрестились на мне.
Они словно паутина сковывали меня. Никто не скрывал своей враждебности, окидывая меня обжигающими взглядами, что пугали меня. Глаза, полные ненависти и презрения, словно пронзали меня, делая уязвимой и слабой.
Я чувствовала, как будто моя душа обугливалась под пламенем их осуждения. Они давили. Были безжалостны. Стремились уничтожить меня.
Паника подбиралась к моему сердцу. А в голове звучало набатом: «Мне никто не поверит. Никто».
Я была одна. Словно оказалась перед толпой судей, готовых вынести мне приговор в любую секунду.
Отчаяние сжимало горло, дыхание стало неровным, а сердце стучало так громко, что казалось, что все вокруг его слышали.
Дыши, Эннария! Просто дыши и не поддавайся панике!
Руки дрожали, и я чувствовала, как всё моё тело трясёт. Пускай! Плевать, пусть не верят!
Мучительно медленно я заставляю себя подняться с места. Мне невыносимо оставаться здесь.
Не слышу из-за звона в ушах, но уверена, что со всех сторон доносятся шёпотки.
Я стараюсь не смотреть в сторону Эвелины. Никто не пытается меня схватить. Боятся. Ждут того, кого не страшит гнев королевской семьи. Принца Эрика.
А я… Просто ухожу. Мне хочется броситься к двери и сбежать. Но я медленно и степенно удаляюсь, прожигаемая взглядами. Хочу оказаться, как можно дальше от них. Уйти, исчезнуть, стать невидимой…
Каждая клеточка моего тела была напряжена, ожидая, что меня окликнут. Сердце
