неутомим в своих стремлениях. ― Я качаю головой. ― Мы не будем проводить ночь вместе.
― Настойчивость сделала меня тем, кто я есть. У меня это хорошо получается.
― Ну, я надеюсь, что ты способен не ввязываться в неприятности хотя бы одну ночь. Так что, пожалуйста, очень тебя прошу, не заставляй меня сегодня приезжать за тобой, ― напоминаю я ему, паркуя машину у его здания.
― Не буду. ― Он смотрит на меня. ― Ты настаиваешь, что я не могу тебя поцеловать? Потому что, если быть честным, я очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас.
Мои глаза расширяются.
― Нет. Мы больше не будем целоваться, Лиам, ― говорю я, хотя внутри тихо плачу, подсознательно умоляя его просто сделать это. Потому что я знаю, что, если он поцелует меня, я не буду возражать.
Но он не целует меня, а открывает дверь и выходит из машины.
― Жаль, мне очень нравится целовать тебя, Алия Монро. Мне никогда раньше так не нравилось целовать кого-либо. У тебя это очень хорошо получается.
― Или ты просто слишком возбужден из-за того, что не трахался с тех пор, как приехал.
― Я много дрочил, не волнуйся. Думая о тебе, если тебе интересно. ― Он подмигивает.
― Не интересно. До свидания, Лиам.
― До завтра, принцесса. — С этими словами он закрывает дверь. А я не двигаюсь, наблюдая, как он исчезает в дверях своего здания.
Как только он скрывается из виду, я вздыхаю и откидываюсь на подголовник. Как я переживу этот сезон?
Это был блаженный спокойный день, в одиночестве, без отвлекающих факторов. Я успела сделать всю работу по дому, включая стирку. Я должна быть измотана тем, что успела сделать за несколько часов. Проблема в том, что… это не так. Я не могу уснуть, поэтому листаю социальные сети в час ночи.
Я знаю, что завтра буду жалеть о том, что не отложила телефон и не попыталась заснуть. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Я вспоминаю, как он обнимал меня. Я помню его губы, его язык, скользящий по моему. И тогда мне хочется поддаться желанию и прикоснуться к себе. Я хочу достать свой вибратор из верхнего ящика и представить, как его тело прижимается ко мне, пока я довожу себя до оргазма.
Но я воздерживаюсь от этого. Какая-то часть меня думает, что если я уступлю своей похоти, то уступлю и влечению между нами, и тогда пройдет совсем немного времени, прежде чем я захочу настоящего секса и брошусь на этого мужчину.
Лиаму Кингу понравилась ваша фотография.
Уведомление появляется в верхней части моего экрана. С какой стати он не спит и просматривает мою страницу?
Я открываю мессенджер и отправляю ему сообщение.
Я:
Прекрати просматривать мою страницу. Тебе пора спать. Уже поздно.
Лиам Кинг:
Я собираю твои образы для своих сексуальных фантазий, детка. И мне не пришлось бы этого делать, если бы ты была здесь.
Я даже не знаю, что на это ответить. Мне кажется, половина того дерьма, которое он говорит, предназначена шокировать меня. Либо это так, либо он действительно совершенно честен. Прежде чем я успеваю придумать ответ, появляется еще одно сообщение.
Лиам Кинг:
Почему ты не спишь? Что случилось?
Я:
Ничего не случилось. Я просто не могу уснуть.
Лиам Кинг:
Тебе снова приснился кошмар? Как часто они тебе снятся?
Я:
Нет, и уже не очень часто.
Лиам Кинг:
Уже? То есть раньше они у тебя были часто?
Я:
Когда я была ребенком, да.
Лиам Кинг:
О чем они?
Я не знаю, что заставляет меня набирать эти слова. Может, это усталость, а может, тот факт, что с этим человеком, несмотря на все его недостатки, очень легко говорить. А может, я просто хочу рассказать кому-то, кому угодно, чтобы стало легче. В моей семье об этом не говорят. О ней не говорят. Если я вдруг спрашиваю, у моего отца появляется страдальческое выражение лица, а мои братья… они просто злятся. Поэтому я научилась не спрашивать. Мне не хочется их расстраивать, особенно когда я знаю, что это моя вина, что она ушла.
Я:
Моя мама.
Лиам Кинг:
Понятно. Ну, моя мать переспала с тренером «Монреаль Рейнджерс». Он хвастался этим перед игрой на Кубок Стэнли.
У меня глаза вылезают на лоб. Вот почему он выбил все дерьмо из своего бывшего тренера. Почему он никому не рассказал? Это не оправдание, но это гораздо лучше, чем то, о чем пишет пресса. Что у него был психический срыв, что он не смог справиться с давлением или что он просто еще один избалованный спортсмен с проблемой гнева.
Я:
Моя мать пыталась убить меня, когда мне было восемь.
Черт! Удалить, удалить, удалить! Я удаляю сообщение, надеясь, что оно исчезнет раньше, чем Лиам его увидит. Я не могу сказать ему об этом. Я никому не могу об этом сказать.
Я:
Почему ты не объяснил, что он сделал?
Лиам Кинг:
Потому что это причинило бы боль и ей, и как бы я ни был зол на то, что она сделала, я не хочу уничтожать свою мать.
Я выдыхаю с облегчением. Он не увидел сообщения. Слава богу.
Лиам Кинг:
Спи, Алия. Постарайся, чтобы я не снился тебе слишком много. Настоящий я намного лучше.
Я улыбаюсь. Я ни капли в этом не сомневаюсь.
Глава двадцатая
Лиам
Положив руки на бедра, я слушаю напутственную речь тренера. Это первая игра предсезонки, моя первая игра с «Рыцарями». За последние несколько недель мне удалось наладить взаимопонимание с моими новыми товарищами по команде. Мы хорошо работаем вместе. Ребята из моей линии приняли меня, и, хотя мы еще не знакомы лично, мы знаем игру друг друга. Мы хорошо сыгрались во время тренировок. Сегодняшний вечер покажет, насколько мы сильны.
Я слышу, как болельщики поют в поддержку своей команды. Моей команды. Это потрясающее чувство ― находиться на переполненном стадионе, ощущать волнение толпы. Я чертовски люблю это. Живу ради этого.
― Ладно, давайте начнем сезон с победы, парни. Выходите на лёд и побеждайте! ― говорит один из тренеров.
Мы все поднимаемся на ноги и выстраиваемся за Питером Фрэнксом, стартовым вратарем команды, затем идем по туннелю и выходим на лёд. Мы начинаем с разминки, по очереди
